Капитан, сверившись с планшетом, приветственно склонил голову.
— Порываются притащить сюда оборудование и начать добычу. Предупредите их, что, если кто сунется в Вихрь в жилом районе, я прикажу открыть огонь. Может хоть Вас они послушают…
Капитан сделал знак своим, и стража расступилась. Протискиваясь между перегородившими дорогу автомобилями, я на ходу сочинял речь для бесов. Вернее как… Я вспоминал заученные Фёдором слова.
— Меня гонит Великий Шквал, — громко произнёс я, сближаясь с бесами.
Вся десятка обратила на меня взоры. Глаза некоторых выделялись яркой дымкой, как и положено наделённым, но у других глаза казались потухшими. Они ведь из одного теста, почему так? Впрочем, разгадывать загадку некогда.
От бесов вышел вперёд практически старик, с сальными седыми волосами и усталыми, тёмными глазами. Единственное заметное различие с остальными — на его груди не болталась цветастая маска. Вместо неё, он носил ожерелье из побрякушек, больше всего похожих на обычные свистки.
— Шквал не утихает в сердцах бесах, — хрипло произнёс Джарий.
Он не протягивал руку, но и неприязни во взгляде я не заметил.
— И в моём сердце тоже. Ветер донёс до меня тревожные вести, я прибыл сюда для переговоров.
— От чьего имени ты говоришь, одарённый? — сузил глаза старик.
— От своего. Моё имя Фёдор Аронов. Я тот, кто не брезгует печати Сеятеля.
Складывавшаяся в предложения тарабарщина имела важный смысл. Я понимал лишь часть того, о чём говорю. Сеятель — так они называют Вихрь, а ветер… С этим сложнее. Бесы тоже наделённые, но не служат какому-то господину. Всю жизнь они проводят возле Вихря, следуя за ним и воспевая потоки ветра, предопределяющие судьбу каждого человека. Это похоже на Магистерий с их Фатумом, только более… примитивно, что ли.
— Будем говорить. Сеятель не позволит чужакам услышать мои слова.
Круто развернувшись, он бодро зашагал в сторону Вихря. Все, и служба охраны барона, и мои барышни, мгновенно напряглись, но я успокаивающе поднял руку и последовал за стариком. Опасно. К счастью, остальные бесы оставались на своих местах, так что стрельбу никто не начал.
И чем ближе я подходил к Вихрю, тем сильнее становилось чувство заложенности в ушах. Отсюда, он казался пылевой бурей, густое облако, медленно оборачивающееся вокруг своей оси, изредка разряжаясь яркими, рыжими вспышками.
Я снова попытался призвать дар, но даже здесь, рядом с первоисточником магии, не достиг результата.
— Барон не внемлет нашим словам, но ты услышишь, — наконец сказал старик, остановившись.
В этом месте, речь звучала глухо, будто звуки лишили звонкости. Откашлявшись, я повысил голос.
— Требования барона Власова вы слышали, он сможет назначить вам смены через неделю. В чём причина отказа?
— Голод.
Лаконичный ответ. Тем не менее, старик подсказал мне направление, в котором стоит копать.
— Бесам нужен эфир? — он закивал. — И ожидание причиняет боль?
— Боль — неправильное слово. Сеятель ранит тех, кто вторгается в его владения. Мы приучены терпеть боль. Голод же, терпеть невозможно.
— Поэтому у некоторых… — я махнул пальцами возле глаз, и старик снова согласно закивал.
— Нечему испаряться. Изгнанные бесы выпали из потока.
Всего десять голодных работников, неужели барон настолько жаден, что не может покрыть непредвиденные расходы? Ах, ну да. Принципы. Если местную аристократию ведёт честь и достоинство Рода, то с баронами всё куда проще. У них есть только один господин — его величество доход.
— Вы обсуждали другие варианты? Например, организовать какую-нибудь экскурсию для туристов, пройти по самой кромке Вихря, получить хоть что-то.
— Без погружения хотя бы на двадцать процентов в этом будет мало смысла. Глоток воды для голодающего.
— Повысьте продолжительность смен, объедините бригады?
— Нельзя, есть квоты. Это единственное, в чём я вынужден согласиться с чужаками. Если черпать силу Сеятеля слишком интенсивно, будет всплеск. Люди погибнут.