- Вы думаете? - нерешительно спросил Тихменев.
- Он может уйти с корабля, не возбуждая подозрений, - сказал Остен-Сакен и обратился к юнге: - Хочешь получить, двадцать пять рублей, нет, пятьдесят?
- На что мне?
- А что же ты хотел бы иметь? - заискивающе спросил барон. - Что бы ты хотел получить больше всегo?
- Больше всего? - Пашка напряженно думал: - Больше всего? Только этого не может быть…
- Командир все может, - сказал барон. - Командир хочет сделать тебе подарок… Говори же!
- Больше всего?… Браунинг! - мечтательно произнес Пашка. - Да разве его добудешь!
- Ты получишь браунинг, - сказал Остен-Сакен. - Но за это ты должен исполнить просьбу командира.
- Просьба просьбе рознь, - степенно произнес Житков.
- Командир обращается к тебе, потому что знает: ты стоишь взрослого матроса, на тебя можно положиться. Ты мичмана Селезнева знаешь?
- А то как же… хороший человек.
- Свой?
- Свой, - уверенно сказал Житков.
- Так вот… твой приятель… как его?
- Найденов Санька?
- Вот, вот: Найденов. Он повез сейчас мичмана Селезнева на «Свободную Россию» с важным поручением. Но мичман забыл здесь пакет. Этот пакет нужно доставить вслед Селезневу. Можешь?
- Почему нет?
Тихменев пальцем подозвал юнгу:
- Видишь пакет?
- Так точно.
- Тут важные документы. Приказ о том, как сберечь для России флот, как исполнить приказ Ленина. Доставишь этот конверт капитану второго ранга Терентьеву на «Свободную Россию».
- А вам расписку?
- Мы сделаем так. - Остен-Сакен взял листок и набросал несколько строк: - Вот слушай, что я пишу кавторангу Терентьеву: «Доставившему этот пакет тут же выдайте браунинг с патронами». Понятно?
- Понятно! - радостно произнес Житков,
Барон вскрыл конверт и быстро набросал под подписью Тихменева по-английски: «Подателя сего ни в коем случае не выпускайте с корабля. Никто не должен знать о существования сношений между нами». Старательно заклеил конверт, запечатал его сургучом и передал Житкову; - Спрячь хорошенько;
- Будьте покойны, такого приказа не потеряем. - Житков спрятал конверт под тельняшку. Он хотел было уже итти, но вдруг остановился: - А там не обманут, дадут браунинг? - спросил он самого Тихменева. Вместо ответа тот кивнул в сторону Остен-Сакена. Барон внушительно сказал:
- Даю тебе честное слово: ты получишь свое. Но уговор: ни одна душа не знает о твоем отъезде с корабля. Есть?
- Есть!
Не чувствуя под собою ног от радости, Житков выбежал из салона.
Каждое слово, сказанное в салоне, было ясно слышно в адмиральской спальне. Найденов не мог шевелиться и говорить, но ничто не мешало ему слушать. Он, как угорь, извивался на ковре, покрывавшем палубу спальни. Бился головой, перекатывался с боку на бок - все напрасно: путы оставались такими же крепкими, кляп так же плотно сидел во рту. Из салона ясно донесся стук тяжелой двери, захлопнувшейся за Пашкой.