Слух пришёл к нему сразу же, он даже не успел подумать о том, что нужно призвать доспех. Он и забыл, насколько остро и чётко могла слышать Серая Тень. Он чувствовал звуки всем своим телом, улавливал малейшие колебания, и сразу же мог определить источник и сконцентрировать на нём…
— …же немного жаль парня, — произнёс Гарз где-то выше по склону и сплюнул на землю.
— А я больше не завидую прислуге, которая будет убирать его ошмётки, — усмехнулся Томмет и пыхнул трубкой.
Около них горел костёр и где-то ещё дальше в траве звучал сверчок.
— Слыхал вообще, чтоб так люди орали? — не унимался Гарз.
— А тебе какая разница? Ну громкоголосый попался…
— Но мне интересно, что она с ним такого сделала? Она же обычно быстро… ну и всё… башка с плеч.
— То обычно, а помнишь позапрошлого хахаля сколько она дней по кусочкам нарезала?
— Дак тот устал орать, и тише куда было, а этот…
— Ну... может... она чего нового удумала. Хрен ему с корнем вырывала, или что-то такое.
— Фу, Томмет. Ты иногда перебарщиваешь.
— Нельзя переборщить борщ, Гарзо.
— Надо бы хоть проверить её. Может она там расстроенная.
— Или ещё в ярости. Сам вот иди и проверяй.
— Твоя правда, — натянуто усмехнулся Гарз. — Утром зайдём, дело какое придумаем, да и мимоходом заглянем, что тама и как она.
— А что тама? Кусок мяса. К утру ещё может и не завоняет. А она как обычно. Походит задумчивая… да и всё. Это не баба, Гарзо, не надо жалеть её и справляться.
— А кто она? — Гарз рассмеялся. — Новую теорию удумал, так давай рассказывай по тихой.
— Ничего я не придумал, — огрызнулся Томмет. — Сам же знаешь, у неё слух, как у мыши. Да и ваще спать пора. Уже на два часа лишних пересидели.
— Твоя правда. Утро вечером мудренее. И может госпожа наша поспокойнее завтра будет, да попокладистее.
— Не спеши. Вино-то и допить надо. А потом и спать пойдём.
Гарз встал, и Кальдур услышал его шаги, как он возиться с ремнём и штанами, и перестал слушать, когда тот начал справлять нужду. Тут же его слух привлёк другой разговор.
— Ну? Чего остановилась-то? Всю ночь тут сидеть будем?
Грубый голос был незнаком Кальдуру, а вот девичий плач и зарёванный голосок он узнал.
— Не могу больше… — взмолилась служанка. — Отпусти меня.
— Ну как это не можешь? Рот у тебя всё ещё на месте, по нему сегодня даже не стучал никто. Давай работай. Зачем мы тебя ещё держим? Заканчивай побыстрее и всё спать пойдём. А то как спать, когда яйца сталью налились всё и к полу тянут?
Девушка заплакала только сильнее. Раздался звук пощёчины, треск одежды и ещё более грубый голос.
— Ты опять хочешь, чтобы тебя поучили уму-разуму? Мы госпожу-то послушали, знаешь ли, на части тебя не рвём, чередуемся, отдохнуть даём, заботимся о тебе. А ты вот так вот ведешь себя. Можем и по плохому снова. Хочешь?
От последующих звуков Кальдуру стало противно. Приятное чувство испарилось, ему стало удивительно сухо внутри, и его снова захватила ярость. Он призвал доспех.
***
Тени скрыли его.