Его самого пытались убить во сне несколько раз, обычным оружием — в ход шло копьё, стрела, меч. Это было больно, он просыпался сбитый с толку, но на этом всё. После боли, испуга и шока наступала ярость, раны от обычного оружия заживали на глазах, и он сразу был способен давать отпор. Ни один из темников, врывавшихся в его лагерь посреди ночи, или нашедший его спящим под деревом, не пережил покушение.
И он не переживёт.
А какой у него вообще выбор?
Не будет никакой возможности лучше. Она не человек. А он не кайрам, чтобы ему было запрещено убивать беззащитных и безоружных. Нельзя сомневаться. Всё очевидно.
Тучи отступили, в комнату снова попал мягкий свет луны, и после дождя тишина воцарилась звенящая. Он вернулся к кровати, забрался под одеяло, сжимая в руках обломок древка, облизал губы и уставился на её спину.
Всего один удар. Выдержит ли обломок, если попробовать пробить ей череп? Череп очень крепкий, Кальдур видел, как стрелы отскакивают от него и не раз. Он может ударить ей в глазницу, но туда надо ещё попасть, а она может дёрнуть головой. Ударить в горло? Она будет задыхаться или захлёбывать кровью ещё минуту или две. Это очень неприятно и сбивает с толку, но если с ней такое делали в бою, как с Кальдуром — то она привыкла. Стиснет зубы и будет терпеть, пока доспех лечит её и позволяет снова втянуть воздух. Она крепкая и бесстрашная. Будет бороться с ним всё это время. А он не проживёт и нескольких секунд.
Остаётся сердце. Если он ударит точно меж рёбер, пробьёт его насквозь, остановит одним движением, она ослабнет через несколько секунд. Он отпрыгнет далеко, даже если она рванёт за ним, то есть шанс, что она просто упадёт замертво, не добравшись до него.
А что если у неё сердце с другой стороны?..
Он слышал слух, что у тех воплощений зла, которых коснулся Морокай, сердце с другой стороны, но внутренности темников, которые он видел ни раз, говорили о том, что это всего лишь байка.
Бред. Не стоит пускать в голову лишние мысли. Нельзя сомневаться.
И что если Серая Тень сможет справиться с чёрным клинком лучше, чем Красная Фурия и Мрачный Колосс...
Тогда он умрёт.
Быстро.
От боли и шока она выйдет из себя. И прикончит его одним махом, будто таракана.
Если так подумать — он в какой-то мере пытается остановить зло. Пожертвует собой в борьбе с ним. Чем не поступок, который сделает его достойным пройти через Врата? Если он ещё нуждается в прощении.
Хотелось бы ему сказать, что он устал от борьбы, и готов умереть, но это же не так. Он хочет жить, отчаянно хочет, будет цепляться за любые крохи, которые ему остались, ведь ему нужно... нужно жадно испить свою чащу до самой последней капли и не проронить ни одной.
Но только глупцы откладывают жизнь до завтра и надеются, что оно наступит. Слишком много видел он тел несчастных, для которых завтра так и не наступило.
Он выдохнул. Задержал дыхание.
Один.
Два.
Три.
Четыре…
Он придвинулся к ней ближе. Аккуратно приспустил одеяло ей до пояса, осторожно коснулся оголённого плеча и повернул её к себе. Её ресницы чуть встрепенулись и губы дрогнули. Он завёл руку со стрелой за спину, другой рукой отвёл волосы с лица и груди, оттянул вниз и раздвинул в сторону просторную рубашку. Нежно положил руку на её щёку, и навалился сверху всем весом.
Она проснулась. Вздрогнула, судорожно хватанула воздух, широко раскрыла глаза и столкнулась с ним взглядом. Испуг отступил, зрачки так и остались расширенными, она снова судорожно выдохнула, закусила нижнюю губу, выгнулась, накрыла пальцами его запястье, закрыла глаза, подалась телом вперёд, раздвинула ноги, и её горячее дыхание обожгло шею Кальдура.
Он стиснул зубы, сдавил ладонью её рот и нос, чтобы не крикнула, выпрыгнул телом вверх и обрушил стрелу ей на грудь.
Он услышал хруст, почувствовал, как древко туго заходит под её кожу, прорывается сквозь мышцы, как наконечник цепляет кости, в зазоре между рёбер ломается, уходит куда-то в сторону.
Чудовищная сила оторвала его от кровати и отшвырнула в сторону.
Новая вспышка озарила спальню.
Уродливая пародия на Серую Тень объяло тело Мерроу. Судорожно хватая, воздух она поднялась с кровати, ступила на пол и нетвёрдыми ногами направилась к нему.
Он промазал. Стрела не в сердце. Она всё ещё жива и даже не собирается умирать.