Марьям дорого заплатит за всё, хотя ни в чем невиновна. Если земляне не убьют ее очередной атакой на эсминец, то посадят в тюрьму за преступления, которых она не совершала.
«Это всё из-за меня».
Самообладание Дергана пошатнулось, он был на грани краха. Он схватил Марьям за плечо. Она дернулась, глядя на него небесно-голубыми глазами.
— Твоя ненависть ко мне не сравнится с отвращением, которое я испытываю к себе, — прохрипел он.
Изумление на лице Марьям сменилось еще большим потрясением. Она остановилась, чтобы посмотреть ему в лицо.
— Тяжело описать, что творится у меня внутри. Да, я злюсь. Я подавлена горем. Напугана.
— Земля ведь не примет тебя, не так ли? — он знал ответ, но не мог сдержать вопроса. Ему необходимо услышать ужасную правду.
— Если и примут, то чтобы казнить.
Сердце Дергана дрогнуло. До Келса доходили слухи о приговорах, но они не могли поверить в них. Как и когда Одак передал сообщение от Миллера, что Марьям должна умереть вместе с похитителями.
Смертный приговор за подвержение похищению и, возможно, насилию? Даже против воли женщины?
— Что, черт возьми, не так с твоим правительством?
— Хороший вопрос. Дай знать, когда узнаешь ответ. — Марьям попыталась улыбнуться шутке.
Его проступок был хуже, чем он думал. Дерган беспомощно махнул рукой, не в силах понять, как все пошло наперекосяк.
— Я не могу извиниться, потому что этого будет недостаточно. Я не могу искупить вину.
— Я ценю, что ты осознал это. — Её поведение смягчилось. Она посмотрела на него с чем-то похожим на сочувствие и, казалось, хотела что-то добавить.
Вместо этого она развернулась и продолжила свой путь по коридору, поспешив к Бриэль. Теряясь в тумане отчаяния, Дерган последовал за ней.
* * * *
Марьям подсела к Бриэль, выбрав сторону кровати напротив Паны. Экраны окружали тело бесчувственной женщины, мигая секретными кодами, значения которых Марьям не могла понять. И все же легче смотреть на них, чем на ужасную рану Бриэль.
И на её страдающий клан. Дерган был самым стойким из троицы, вероятно, потому что ему приходилось исполнять роль сурового воина. Но боль притупила его фиолетовые глаза и заставила мускулистые плечи поникнуть.
Келс уставился вдаль. Его сильные черты не были сформированы для выражения потерянного маленького мальчика. Оно странно проявилось на его лице, каким-то образом делая его еще более неотразимым, чем Марьям уже находила его.
Слезы текли по щекам Паны, держащего руку Бриэль. Имдико казался совершенно уничтоженным. Изредка раздавались рыдания и мучительные стоны, наполняющие тишину медицинского отделения.
Они были кланом, страдающим от боли. Потеря Бриэль ужасна, но с обреченным на смерть ребенком траур был подавляющим.
Они напомнили Марьям о ее собственных потерях. Было мало надежды в те мрачные времена, когда она пыталась завести детей. Бриэль была единственной надеждой клана на потомство, поскольку на Калкоре так мало женщин.
Поможет ли им, если она поделиться, с каким нетерпением Бриэль ждала ребенка? Неужели она была также небрежна в выражении своих чувств и не поделилась планами на путешествия с их сыном?
— Она говорила, поездка на станцию Пелк станет последней перед родами. Бриэль была готова отложить все ради сына. Она хотела дождаться его, чтобы вместе познать мир, и не могла представить будущего прекраснее.
Их изумленные взгляды сказали Марьям, что они и в самом деле понятия не имели о чувствах и планах матары. Пана, в частности, посмотрел на нее с меньшим отчаянием.
— Правда?
— Она так и сказала мне. Я видела, как ей не терпится разделить приключения с ребенком.
Он тяжело сглотнул. В его глазах снова заблестели слезы, но он сумел изобразить намек на улыбку.
— Я рад, что она так думала.