Марьям встретилась с ним взглядом.
— Он и мой врач были твёрдо уверенны, что в этом нет необходимости.
Айхас помрачнел.
— Если выкидыши были вызваны дефектами в развитии плода, то аномалии могли перейти от отца.
Когда Марьям пыталась поднять эту тему с доктором, тот обругал её, что она винит недостатки мужа в своей неудаче. Он был бесчувственным козлом, но оказался прав.
— У моего бывшего мужа родился здоровый ребенок от другой женщины.
Айхас нахмурился.
— Точно также, как здоровые родители могут иногда рожать больных детей, человек с дефектным генетическим материалом может произвести здоровое потомство. Врач не может быть специалистом, если он не изучил все возможные причины недуга.
Тонкая нить надежды вернулась, но Марьям боялась ухватиться за нее. Она не хотела снова переживать боль от сокрушительного разочарования.
И снова Айхас, казалось, прочел ее мысли. Он улыбнулся и указал на одно из самых внушительных устройств между двумя кушетками.
— Мы делаем предположения, когда должны собирать данные. Становитесь за сканирующий экран, я осмотрю вас на предмет аномалий.
Он завёл Марьям за массивный экран и вывел видеозапись сканирования. Она зачарованно смотрела на изображения, находя щелчки и гудки машины какими-то успокаивающими, когда скан приблизился к ее животу.
Медицина когда-то была ее призванием, и она твердо намеревалась поступить на медицинский факультет после выпускного мужа. Он отговорил ее, когда она впервые забеременела, а позже уступила его желанию планирования семьи.
Заметив ее интерес, Айхас рассказал ей о сканировании, поясняя, что он видел и что показывал компьютер. То, что он нашел, или, точнее, не нашел, вселяло оптимизм. Оптимизм, которому она не хотела поддаваться.
— Время вердикта, — сказал Айхас, когда она неохотно отошла от сканера. — Никаких явных визуальных недостатков. Я возьму кровь и генетические образцы и отправлю диагностику гинекологической команде Калкора для анализа.
— Результаты будут готовы к нашему прибытию на Калкор? — Марьям не могла сдержать волнение, возможность хороших показателей будоражила ее воображение.
— Я попрошу поставить их в приоритет. Нет причин задерживать результаты, особенно положительные.
Марьям суеверно скрестила пальцы, потом заставила себя разжать их. Она не должна надеяться на хорошие новости, особенно когда ей необходимо сосредоточиться на поиске выхода из затруднительного положения.
Келс наблюдал за Марьям, пока она разговаривала с доктором Айхасом. Ее поведение было слишком непринужденным, и тело драмока сжалось от их дружелюбной беседы. У него заболела челюсть. Он понял, что скрипит зубами, когда Айхас ухмыльнулся каким-то словам Марьям, а та улыбнулась ему в ответ.
«Она никогда не улыбалась так мне».
Это мысли ревнивца. Осознание выдернуло Келса из гипноза, под которым он пристально наблюдал за парой.
«Какая глупость. Я в клане с Бриэль, мне должно быть все равно на отношение землянки».
— Драмок? Что-то не так? — прошептал Дерган.
Келс уже хотел подметить отменную интуицию нобэка, как раздался оглушительный грохот. Пол задрожал под их ногами, и Дерган удержал Келса от падения за мгновение до того, как Марьям вскрикнула. Она пошатнулась и начала падать.
Рефлексы Дергана были такими же отточенными, как и в двадцать лет. Он рванул вперед и поймал Марьям, встретившись взглядом с Келсом.
Оба десятилетиями служили на передовой, прежде чем занять чиновнические посты на Калкоре. Ошибки быть не может — на них напали.
Келс принял Марьям от Дергана. Его нобэк прокричал:
— Я должен найти Бриэль. Оставайтесь здесь! — и выбежал в дым из медицинского крыла.
— Что происходит? — прокричала Марьям, вцепившись в Келса.
— Мне нужно на капитанский мостик. — Он окликнул пошатывающегося Айхаса, передавая ему заботу о Марьям. Он отказывался признавать нежелание отпускать ее.