Хроника мёртвого города: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Кха…кха…кха…клянусь.

— Алюминь. На первый раз достаточно. Сейчас задержи дыхание, — с этими словами Туман запустил руку в ящик стола и извлек из него второй противогаз. Слитным движением он натянул его на голову соседа.

— А теперь резко выдохни. Все, ритуал окончен. Мои поздравления, приятель, ты один из нас! — он поднялся и протянул соседу руку. — А теперь вставай, надо найти запасной ключ от двери.

БЛЮЗ УМИРАЮЩЕЙ НАДЕЖДЫ

Где-то в глубине города, протяжно скуля, выла одинокая сирена воздушной тревоги. «Плановая проверка», — отстраненно подумало большинство горожан.

— Общий сбор, — сказал человек с ручкой и испещренной записями и пометками тетрадью в руках. Он обращался к своему соседу, испуганно озирающемуся вокруг. Захлопнув толстую тетрадь, он встал и распахнул шкаф, занимающий едва ли не половину маленькой комнаты общежития.

— Одевайся, пора тебе познакомиться с остальными, — с этими словами он накинул на плечи черный, с серыми проплешинами, плащ, и начал обуваться.

— Туман, у меня проект к завтрашнему дню надо сдать, может как-нибудь в другой…

— Фадей, ты забыл, что мне наплевать на твою суетность? Ты один из нас, и ничего для тебя теперь не может быть важнее.

Туман зашнуровал ботинки с высоким берцем и вышел в общий коридор.

— Мой тоже возьми, — он кивнул соседу на два одинаковых противогаза, лежащих на столе.

Фадей понурился, сгреб на кровать книги, торопливо собрался и вышел вслед за Туманом, прихватив газовые маски. На улице пришлось продираться через хлюпающее грязевое болото мимо стройки. Фадей все норовил поскользнуться и сверзнуться в глубокий котлован, темнеющий черным провалом, но безжалостная рука Тумана вовремя хватала его за воротник и возвращала на путь истинный. От грязного вечернего воздуха мутило, не спасала даже осенняя прохлада.

— Ну наконец-то, — пробурчал Фадей, когда они добрались до разбитого асфальтного полотна. Он достал маленький ингалятор силара — легкого синтетического наркотика, но не успел даже снять защитный колпачок. Туман выхватил ингалятор, бросил его под ноги и раздавил толстой подошвой, игнорируя недоуменный взгляд соседа.

— Запомни, теперь в твоей жизни не будет никакой подобной дряни, — пояснил он и бросил взгляд на часы. — Мы, к тому же, сильно задерживаемся.

Спустя пару километров дворов, темных переулков и сомнительных проходов, Туман привел своего соседа к большому заброшенному оперному театру. Колонны его были изрезаны глубокими трещинами, куски желтой краски вместе со штукатуркой отваливались с фасада, а в занавешенных разным тряпьем и ветошью окнах не было стекол.

— Надевай маску, — скомандовал Туман, не оборачиваясь.

— Так ты меня вроде как знакомить хотел.

— И?

— Ну, так как меня запомнят, если на лице у меня будет такой же противогаз, как и у остальных?

— Фадей, я же тебе, дурак, говорил. Какой, черт возьми, от тебя толк, если ты можешь запомниться остальным лишь своей рожей? Вот постарайся, чтобы люди увидели в тебе человека, потом и свети мордой, сколько влезет.

— Так подумают, что я псих какой, вдруг я один в маске припрусь?

— Противогазеры не подумают, хех, — усмехнулся Туман. — Вот увидишь.

Они натянули противогазы и шагнули в темный портал входа в театр.

Коридоры, устланные пожелтевшими страницами бухгалтерских отчетов, личных дел и газет привели их в зал, где раньше перед зрителями в солидных костюмах и роскошных вечерних платьях выступали симфонические оркестры, танцевальные ансамбли и дуэты вокалистов. Но то было раньше, сейчас искусство вовсе перестало трогать души людей, им гораздо приятнее внимать кричащим голосам теле- и радиовещания. По всей стране храмы культуры гасли, как сгоревшие спички, и медленно гнили, стираясь жерновами Времени в труху. Раньше большую часть зала занимали ряды мягких кресел с мягкой вельветовой обивкой. Оказалось, что горят они вполне сносно, и после закрытия театра большую их часть растащили на отопление домов и квартир жители окрестностей.

По скрипящей деревянной сцене перед толпой людей, сидящих прямо на полу, ходил человек и вдохновенно говорил. Свою речь он уже, судя по всему, заканчивал, Туман и Фадей тихо присоединились к задним рядам слушателей, стараясь не помешать.

— … в этом театре больше не звучат произведения Моцарта и Бетховена, людям это больше не нужно. Они теперь жрут и еле переваривают гигабайты телепередач, кричат тогда, когда там говорят закричать и с пеной во рту бьют кулаками по столу, отбивая такт. Если раньше я не верил до конца, что мир, который достался нам такой дорогой ценой, мы сможем сами втоптать в грязь, то теперь у меня не осталось и капли сомнения. С каждым днем мы вязнем в собственном дерьме все глубже. Кричим об индивидуальности, топим друг друга в попытках выделиться, а на деле остаемся безликой массой, толкающей страну к краю, за которым лишь тьма. Для этого мы набираем силу, газеры! Чтобы открыть глаза друг другу и остальным, чтобы остановить весь этот собственноручный Потоп, чтобы потом мы смогли с полной уверенностью сказать, что у нас получилось. Либо что мы, в отличие от других, попытались. Мы должны стремиться вверх, а не вниз, и ни на секунду не терять надежды, умирающей в нашем мире!

Человек на сцене замолчал и просто спрыгнул вниз, усаживаясь наравне с остальными. Аплодисменты раздались секундой позже. Ряды людей в абсолютно одинаковых противогазах аплодировали пустой сцене.

— Почему он так сразу слился с остальными? Да и кто он вообще? — спросил Фадей у Тумана.

— Он показывает, что несмотря ни на что, продолжает оставаться равным среди равных, — пояснил Туман. — Это был Дум, наш лидер.

Когда аплодисменты поутихли, на сцену вышел человек с черной потертой гитарой и снял свой противогаз с абсолютно черным визором.