Лия осеклась — вернулась Эгги, причем одна.
— Она ушла.
— Куда ушла? — не поняла Мариса.
— Откуда мне знать? — пожала плечами старуха. — Она трудный ребенок.
— Но кто она такая? — спросила Лия.
— Ее зовут Сэди. Мне о ней известно только то, что ее выкинул в пустыне собственный отец. Один мой друг нашел ее и привел сюда.
Лия вспомнила электронный адрес, сообщение с которого и позвало ее в путь, — sadinsan@gmail.com. Таковой вполне мог подразумевать «Сэди в Санто-дель-Вадо-Вьехо».
— Значит, это она прислала мне письмо, — заключила она.
— Вероятно. Я хотела расспросить ее.
Эгги подошла к штабелю картин у стены, вытащила одну и принесла ее гостьям.
— Она запросто могла сфотографировать эту работу на камеру ноутбука и отправить вам.
Лия принялась рассматривать портрет: изображенный на нем мужчина походил на состарившегося Джексона Коула даже больше, чем на прикрепленной к письму фотографии.
— И кто вам позировал? — спросила она.
— Мой друг Стив.
— А фамилия какая?
— Никогда не спрашивала, — пожала плечами Эгги.
— Значит, вы не близки?
— Этого я не говорила. Я только сказала, что не спрашивала. Для меня важно, кем человек является сейчас, а не кем он был когда-то. Я принимаю то, что мне говорят, и не требую большего.
Пожалуй, подобный альтруизм — редкая штука, подумалось Лие.
Она порылась в сумке и достала книгу «Горящее сердце. История Джексона Коула» — свою первую работу о группе. Полистав, отыскала отчетливую фотографию Коула.
— Не кажется ли вам, что ваш друг Стив мог бы выглядеть вот так лет сорок назад?
Старуха взглянула на снимок и пожала плечами.
— Как знать? Да это и неважно. Важно, что есть сейчас, а не сорок лет назад, — она вернула книгу. — А теперь посмотрим, получится ли отыскать девочку. Что скажешь, Руби?
Вопрос был обращен к рыжей собаке, которая, явно понимая хозяйку, навострила уши и двинулась к двери.
Лия и Мариса переглянулись.
— Руби, значит… — заговорила Лия. — Она и есть эта ваша… Ну, вы говорили…
— Майнаво?
Писательница кивнула.
— Они не мои майнаво, — ответила хозяйка. — И вам лучше спросить у самой Руби.
Псина повернула голову и уставилась на Лию своими темно-карими глазами, обезоруживающе светящимися умом.