— Но это невоз… — моя гостья осекается.
Что ж, всецело ей сочувствую.
— Та женщина в больнице — это ваша приятельница? Блондинка, что была с вами, когда мы впервые встретились?
— Вы про Марису? Нет. Это ваша подруга, Эгги.
Я киваю. Ну конечно.
— Пойдемте, кое-что покажу, — говорю я и указываю за край плато, туда, где парит тело художницы.
Женщина поднимается, смотрит, но вдруг бледнеет и снова плюхается на задницу.
— Не понимаю, — произносит она, схватившись за виски.
— Добро пожаловать в клуб «Новые ворота».
Повисает молчание. Меня охватывает острое желание снова улечься на земле и закрыть глаза. Может, если я засну, то по пробуждении окажусь в своем трейлере?
— Я хочу перед вами извиниться, — говорит вдруг женщина.
— За что? За то, что свалились на меня?
— Нет, — улыбается она, — за то, что доставала вас при нашей первой встрече. Теперь я знаю, что вы не Джексон Коул.
— И что же заставило вас передумать?
— Мы с Марисой познакомились с одним вашим другом — с Рамоном Морагу. Он много чего рассказал о вас и вашем двоюродном брате Джексоне. Даже не знаю, как это я раньше не обращала внимания, но вы похожи, как близнецы!
— Нас вечно принимали за родных братьев, — киваю я.
— Но вы не гнались за славой, так ведь?
Не совсем. Поначалу я даже наслаждался ею. Однако через некоторое время сценический образ Джексона Коула поглотил меня почти полностью — порой я уже сам не понимал, кто я такой на самом деле. Разнообразные вещества и алкоголь разобраться в этом тоже не помогали. Впрочем, рассказать ей все это я не могу и потому ограничиваюсь пространным объяснением:
— Когда видишь, до какого безумия доводит слава, сразу хочется удрать от нее как можно дальше. Куда проще оставаться парнем из гастрольной команды и носить надвинутую на нос бейсболку во избежание идиотских расспросов.
— Поняла, — смеется женщина. — Знаете, пару дней назад я обрушила бы на вас миллион вопросов о тех днях.
— А сейчас?
Взгляд ее устремляется вдаль, и я терпеливо дожидаюсь момента, когда он снова сфокусируется на мне.
— Даже не знаю, как объяснить, — произносит она спустя целую вечность. — Пожалуй, я наконец осознала, что в мире полно проблем, о которых стоит писать. Более важных, чем эпизоды биографии рок-звезды средней руки, в особенности давным-давно уже мертвой.
Внезапно лицо женщины искажается, и она в замешательстве прикрывает рот рукой.
— Ой, простите, — лепечет она. — Вы ведь наверняка все еще горюете о нем…
Я вскидываю руку и перебиваю ее:
— Все в порядке. Я давно смирился с этой утратой. Возможно, оно и к лучшему, что впредь вы собираетесь писать о более серьезных вещах.
Женщина улыбается:
— На протяжении многих лет я была убеждена в обратном, но утром того дня, когда мы прибыли сюда, мне явилось своего рода откровение. Я поговорила в мотеле, где мы остановились, с одним старым отшельником. Готова поспорить, он даже не догадывается, как сильно на меня подействовали его слова.
— А как вы стали такой неистовой фанаткой «Дизел Рэтс»? — не удерживаюсь я от вопроса.