— Ты не Консуэла, — вдруг говорю я. Не знаю, с чего я так решил, но стоит словам сорваться у меня с языка, и заключение уже не вызывает у меня сомнений. Взгляд у женщины несколько иной — помягче, пожалуй, — хотя во всем же остальном она выглядит в точности как Консуэла, прямо вылитая сестра-близнец.
Я с кряхтеньем усаживаюсь, и она, не вставая, немного отодвигается и отвечает:
— Верно. Я — Ситала.
— Ты родственница Консуэлы?
— В некотором роде. Можешь считать меня ее теневой сестрой. Ее памятью, почерпнувшей свою вещественность из магии ветра и гор.
Не самое внятное объяснение, но пока меня волнуют другие вещи.
— И что мы здесь делаем?
— Я хотела с тобой поговорить, — улыбается Ситала.
— Мое внимание можно было привлечь и как-то попроще.
Она кивает.
— Только разговаривать с тобой я могу лишь при таких обстоятельствах.
— Когда находишься у меня в голове.
Женщина снова кивает, затем в ее взгляде появляется нечто сродни сочувствию.
— Что это за место? Так пустынно!
— Это уж как посмотреть. Если мы вправду внутри меня, место здорово смахивает на то, которое я воображаю во время медитаций. Лично я нахожу его умиротворяющим.
Ситала неспешно оглядывается по сторонам, словно прицениваясь к окружающей нас пустоте. Мне и смотреть не надо, пейзаж я знаю прекрасно: небольшое плато, срезанная верхушка горы — островок буквально посреди ничего. В какую сторону ни кинь взгляд, кроме бесконечного неба, ни черта не видать. Ни других гор, ни суши вообще.
Наконец, женщина снова обращает внимание на меня и придвигается поближе. Все-таки выглядит она гораздо невиннее своей сестры. Мы встречаемся взглядами.
Лицо ее медленно озаряет лучезарная улыбка, а затем она произносит:
— Тебе не в чем раскаиваться.
— Что-что?
— У нас уже был этот разговор. Но поскольку ты его не помнишь, я рада, что мы беседуем снова.
— Слушай, я понимаю, что вы, майнаво, без сверхъестественной чертовщины и мудреных загадок просто жить не можете, но если ты надеешься получить от меня хоть сколько-то вменяемые ответы, не городи всякую чушь. Другими словами, или говори внятно, или заткнись.
Я подкрепляю свою тираду мрачным взглядом, однако улыбка женщины не меняется. И она действительно искренняя. Определенно, происходящее Ситалу неимоверно забавляет, и подобная реакция немного выводит меня из себя. Ведь смеется-то она не надо мной, а над чем-то, что должно веселить и меня. Да только я не понимаю прикола. И это неприятно.
— Хорошо, попробую еще раз, — говорит она. — Теперь ты знаешь, что мир совсем не таков, каким ты видел его прежде, так?
Понятия не имею, откуда она прознала про это. Коли на то пошло, я вообще не понимаю, как призрачный ворон может превратиться в женщину, которая вместе со мной сидит внутри моей головы — в придуманном мною месте.
Я решаю немного потянуть время:
— Откуда ты знаешь, чего я вижу или не вижу?
— Терпение. Просто ответь — права я или нет?
Я неохотно киваю.
— И с подобным новым мировосприятием, — продолжает Ситала, — допускаешь ли ты, что можешь быть не знаком с кое-какими проявлениями окружающего мира?