Космоса, плод, пламен!
Желанья прикасаться, тяги,
Чадо. Жизни, камень,
Вдруг, смерти, став, неутолимой грустью саги
Затмит очи. Бременем чудовищным, стремглав, —
Познать глазам иссушливую горечь вновь, —
Стремит, магнитом словно, болезненный заплав,
Рождения, к истоку: стыла, в венах кровь.
Чрез вечность миротока, мириады сквозь, преград, бессмертная святая Новь.
Он, новорождённый, на руках у мамы.
Неодолимая, нетленна, нерушима, незабвенна. Великая любовь!
Нет в мире живописней панорамы,
Жизнепретворения, духа. Жребья, пляшут, мехи.
Лава плавит металл.
Разумом откованы, мировоплощенья, вехи,
В вещие анналы,
Вершины, горны:
Люди, желания, —
Взыграют горны! —
Замыслы, преданья,
Идеи, воплощения.
Событий в череде, Орфеем, воспоют, — пора! —
Решающие звенья.
Вихрем пламен в раж отжата, зажиганья искра!
В движении бессменном к жизни новой,
Извечна, реактивна тяга, в человеке:
Заветная Мечта! Жизни, глас, зова.
Высокая, чиста! Бессмертная, вовеки.
Буэнос Айрес, 1927. Жил человек на белом свете.
И не богат, и не престижен, но добряк,