Стай шакальих в цезаря, смертоверховодье. В Крестах. Трижды! Роли
Чьей, в жизни вычет лет, невыносимей доля?
В горячечном, до одури, до гибели, «на вязки» в стать, камзоле,
На галоперидоле.
В халатах фюрерам в сверхбеспределе в Пряжке — дар,
Плоть умертвить. Липка смоль
«Укруткой» Н2О-льдом ванны в батареи жар
Вкруг тела плащаницей, — серости не утолить, от любви «аэрозолям», —
Мракобесия, в оскале. Ухмылкой, жизни краю.
Серой колоть — в забаву, хоть любого. Воздухом — чтобы покарать. Доколе!
Глаголь, — чем возместить лет, вырванных из жизни, стаю,
Родных обнять в: «Люблю!» — Последнем? Ведь даже не пустили! Кто вразумительнее даст ответ,
Измерить чем, нежней напев не сыщешь, воли,
Уникум чтоб сторицей воздать, творца, — толи
Сей почин дезавуирует звёзд, грусти и кручин, пульсаром, плач одиночества комет?
«За хорошее — смерть!» — Меняя. Мировосприятье — Жизни словом.
Мир — сад, то свет — почка.
Во щитах до точки?
В существовании: деньки да ночки —
От рани, тапочек, до тьмы, наволочки,
Наград, почестей алчбу лелея во потребность славы.
И причин, отговорок, поводов, сомнений, оправданий, сковом,
Во оных, тьме. И:
«Ты мне, я тебе,» —
Чрез псевдоистины, ухабы ямок-кочек
Дня. Чтоб, почкоедом, постичь — кокона червячочек:
«Не употребить — вкушу не сам. — Её разрушит цвет агавы!»
Что толку во разрушенье, стремленьи, в безмерье неименья в Новом,
хорошо забвенном, древнем, —
пусть так, — компот без ревня!