При упоминании Феди щека Ладогина дернулась. Он растерянно обернулся, точно искал выход из ситуации, но рука его все так же крепко сжимала телефон.
– Не заговаривайте мне зубы! – зло процедил он. – Лучше скажите, как вы на меня вышли? Где я допустил ошибку? Вы ведь не удивились, увидев меня здесь.
– Не удивился. Мне вы показались подозрительны, еще когда разговаривали с Федей. В тот момент у вас сбилось дыхание, а на шее проступили красные пятна, которые выдали, насколько для вас это важно. Вы можете обмануть кого угодно, но не свое тело. Мальчик-мечтатель в окружении авторитарных родителей – это про вас, верно? Такое часто случается, особенно в семьях священнослужителей. Знакомые из органов помогли мне собрать кое-какие факты о вашем прошлом, которые подтвердили правоту моих догадок.
– То есть ты хочешь сказать, что Ладогин – сын священника? – уточнил Ватсон, не отрывая глаз от пальца Степана, лежавшего на кнопке вызова.
– Да, он сын отца Серафима, известного в Петербурге создателя детских приютов при церквях. – Холмс вопросительно взглянул на Ладогина, и тот жестко сжал губы. – По счастливому, хотя это спорный момент, совпадению, сегодня у отца Серафима день рождения. В этот день вы, Степан, не поехали бы ни в церковь Святой Троицы, ни в другое место.
Именно здесь, в храме Серафима Саровского, и должен быть разыгран последний акт.
– Отец хотел, чтоб я продолжил династию священников в нашей семье. Она задолго до революции началась, – скривил губы Ладогин. – А я подкачал. Разочаровал папочку. Вы не знаете, каково это с самого детства понимать, что не нужен родному отцу. Что ему интереснее другие дети, – из приюта, которым он занимался день и ночь! Не поверите, я даже жалел, что не сирота или не сын каких-нибудь запойных пьяниц и меня не забрали в приют. Тех он действительно любил, а от меня только требовал. Когда он понял, что мне интересна химия и пиротехника и что я не пойду в семинарию, он вычеркнул меня из своей жизни. Даже матери не разрешал со мной общаться. За последние двадцать лет мы друг о друге почти не слышали.
– Что же, в таком случае, спровоцировало вас на поджоги храмов? Ведь они начались относительно недавно, значит, должен был появиться некий катализатор? – осторожно спросил Ватсон и, заметив удивленный взгляд Ладогина, досадливо поморщился. – Да, да. Я тоже не дурак, хотя это и не очевидно.
– Всю жизнь я мыкался по общагам и съемным квартирам… – В голосе Степана зазвучала горечь, а взгляд стал более осознанным.
– Отец вас, конечно, вышвырнул на улицу? – уточнил Шерлок, и уголки губ Ладогина снова закаменели.
– Шерлок, – тихо попросил Ватсон, – подбирай выражения…
– Да, отец выгнал меня из родного дома, когда мне было шестнадцать, – резко ответил Степан. – Домишко тот, конечно, дрянь, но место хорошее. Коломяги. Земля там совсем не дешевая. Хватило бы и на собственную квартиру, и….
– Странно, я думал, быть дознавателем и поджигателем в одном лице – довольно прибыльное дело, – приблизился к нему Шерлок. – TTRCL-2015, который вы разработали, должен был приносить хороший доход? Кроме того, если не ошибаюсь, ваше умение помогло вам перешагнуть через несколько ступенек по карьерной лестнице. Впрочем, судя по вашей одержимости, все деньги вы тратили на новые горючие компонен…
– Заткнитесь вы, наконец, – грубо оборвал его дознаватель. – Все это стало неважно. Полгода назад отец отписал все имущество церкви, включая дом и землю.
– Он настолько вас ненавидел? – обыденно, словно речь шла о погоде, уточнил Шерлок.
Ладогин посмотрел на него с яростью. Рука сжала телефон крепче.
– Подбирай выражения, Шерлок… – почти с мольбой проговорил Ватсон, от которого не ускользнул этот жест.
– Я приехал к нему, хотел помириться. – Степан дышал тяжело. Говорил отрывисто, как обрубал. – Он сказал, что даже вспоминать не хочет о таком сыне, как я. А я пообещал, что он будет вспоминать обо мне на каждый церковный праздник, которые он так любит. Как видите, я сдержал слово.
– Вы всерьез думали, что, совершая поджоги, будете напоминать о себе отцу? Что он поймет, как был неправ?
Глаза Ладогина потемнели.
– Шерлок! – почти крикнул Джон.
– Да, признаться, я думал, что вы умнее, – разочарованно протянул Холмс, не обращая никакого внимания на отчаянный взгляд Ватсона. – Я говорил с вашим отцом, ему по-прежнему нет до вас никакого дела.
– Да замолчи же, Шерлок! – почти с ненавистью посмотрел Ватсон на друга.
Но было поздно. Взгляд Ладогина стал отсутствующим, рот искривила судорога. Жилы на шее, словно железные трубки, обтянутые кожей, показывали, как он напряжен.
– Нет! Не делайте этого! Там дети! – закричал Ватсон.
Но Ладогин, резко вскинув руку вверх, едва заметно нажал кнопку с зеленой трубкой и тут же упал на пол, со звериным рыком вцепившись себе в волосы.
Отброшенный телефон запищал, посылая сигнал вызова, и вдруг замолчал. После нескольких секунд оглушительной тишины они услышали из динамика равнодушный женский голос: «The subscriber you’re trying to reach is not available».
– Вы никуда отсюда не позвоните, – тихо выговорил Шерлок. – Я установил глушитель сотовой связи. Сейчас здесь будет полиция.
Сквозь приоткрытую дверь стало слышно, как дети в церкви запели хрустальными голосами «Верую». Ладогин поднял на Шерлока глаза, полные слез, и улыбнулся.
9