И только лошади летают вдохновенно: читать начало книги онлайн

Так получилось, что в моей жизни была только одна конюшня с чужими лошадьми. Иппотерапевтическая во время магистратуры не в счет, ибо там лошади шли совсем не в первую очередь. На этой единственной чужой конюшне я сильно разочаровалась в будущем иппотерапии в родных пенатах, научилась не падать во время «полевых» выездов и постигла на практике, что значит кормить и чистить лошадок и отбивать денники.

Ездили там, надо сказать, весьма экстремально. Когда я прибыла на место первый раз, после занятий с детишками поступило предложение выехать в поля.

— Ты ездить умеешь? — спросили меня.

— Нет, — честно ответила я.

— Ничего, — успокоили меня, — мы только пошагаем.

Шагали минут десять. Потом Ольга, в то время исполнявшая на конюшне функции начкона и в связи с этим ехавшая в качестве «инструктора смены», обернулась, дабы предупредить:

— Сейчас будем рысить. Держись за гриву, чтобы не упасть.

Учитывая, что ездили там без седел, предложение выглядело несколько экстремальным. Но не упасть удалось. Правда, ощущения, как вы догадываетесь, были не из приятных. Но, подозреваю, лошадке пришлось еще хуже.

— А сейчас, — бодро произнесла Ольга, — будем делать галоп. — И, увидев мои выпавшие из орбит глаза, добавила: — Это легче, чем рысь.

Как я не упала — до сих пор понять не могу. Видимо, 20 лет назад у меня с балансом было получше, чем ныне. Сейчас, вспоминая об этом, очень жалею лошадей. Но тогда, в силу незнаний и неопытности, это представлялось совсем в другом свете…

Продержалась там я чуть больше года. Потом постепенно узнала лошадей, чуть-чуть научилась их понимать, и желания сквозь розовые очки смотреть на такие вещи, а тем более, принимать в них участие, становилось все меньше. Я ушла.

Поняв заодно, что больше с чужими лошадьми дела иметь не хочу. Потому что не привязываться к ним нельзя, а невозможность существенно повлиять на их судьбу делает ситуацию невыносимой.

Выбор был прост: либо бросать это дело совсем, либо… заводить свою лошадь.

В оправдание могу заявить только свою неопытность, отсутствие знаний и так далее, и тому подобное.

Но… снова заветное «если бы»… Если бы не эта конюшня — у меня не возникло бы безумной идеи стать частным владельцем (сокращенно ЧВ).

Если бы не та самая неопытность и глупость — не появилось бы в жизни МОЕЙ, самой главной Лошади. Лошади, которая изменила всё.

О новичках, а также о том, как у меня появилась Лошадь

В интернет-баталиях часто пишут, что коневладение человеком «без опыта» — безусловное зло.

Знаете, я не очень все это понимаю.

Когда я познакомилась с лошадьми, больше 20 лет тому назад, мне казалось, что это чудесный, совсем новый и необычный мир. Поняла, что хочу быть с этими зверями. Но в прокат ходить не хочу. Как-то это нечестно по отношению, в первую очередь, к лошади. Вот с какой стати она обязана общаться, а тем более возить совершенно чужого ей человека, невзирая на свое состояние, настроение и тому подобное?

18 лет назад я встретила ту самую, единственную СВОЮ лошадь. Экзахт, маленький рыжий тракен с огромным сердцем. Для меня он был Рыжуленькой. Сейчас ему было бы 27 лет. Если бы он был жив…

Лошадь мне досталась не слишком простая — особенно для новичка. Продали мне его, прекрасно зная о моем «опыте» (я ж этого и не скрывала), но единственным желанием продающих было «обуть лоха», выцепив как можно больше денег, и избавиться от совершенно больной лошади, которой ветеринары пророчили «не пережить зиму». Мой отец, присутствовавший при передаче денег и увидевший коня, с опаской спросил:

— А он вообще двигаться может?

Конь был не просто истощенный (это полбеды). Он задыхался от кашля, из носа текли, простите за неаппетитную подробность, гнойные сопли.

«Сделать бизнес» прежним хозяевам удалось — заплаченная мной сумма раза в четыре превышала реальную. Я не считаю, что была идеальным владельцем, но знаю, что для Рыжулина лучшего варианта не было. Потому что кроме меня, махрового чайника, эта лошадь не была нужна никому. И никто, кроме последнего лоха, на него не купился бы, в том числе и те, кто «любил» его в троеборье, затем в учебке, а впоследствии — в городском прокате. Мне просто стало его жаль. Жаль, что он вынужден тягать на себе прокат, хотя приходилось вымучивать любое движение и постоянно бороться с приступами кашля. Жаль, что он заперт в клетушке 2х2 метра без возможности гулять. Жаль, что он шарахается от рук и воспринимает людей как источник повышенной опасности. Жаль, что единственное, что ему светило — жуткая смерть, потому что «все равно будем от него избавляться».

Но, может быть, именно то, что я была новичком, не действовала шаблонно и не всем советам следовала, дало нам возможность пробыть вместе 3,5 года, из них 2 — вполне полноценных и счастливых.

Когда он упал на мою больную голову, я толком не представляла, как мы будем жить и что делать — знаний на тот момент было кот наплакал. Одно понимала точно: так, как он жил до сих пор, так, как считает нормой большинство — жить нам нельзя.

Мы были рядом три с половиной года. И все это время мне приходилось за него бороться. Не только с кучей благоприобретенных болезней. Но и с кучей дремучих предрассудков, с кучей советчиков, которые, разумеется, всегда знали, что для него лучше, полагая, что я ничего в этой жизни не смыслю.

Сколько я насобирала за это время "ценных" советов — вам и не передать.

Сено вволю нельзя — потому что вырастет «сенное брюхо», а чтобы лошадь поправлялась — надо давать как можно больше овса. И да, от обилия сена случаются… мокрецы.