Челюсть Данте сжалась. Так близко, я могла видеть оттенки золота в его глазах, как проблески света в море тьмы.
— Хит сказал, что все еще любит тебя. Достаточно, чтобы пойти против твоих родителей и меня, чтобы быть с тобой. Но вы расстались два года назад, и он ни черта не делал, пока не узнал, что ты помолвлена.
Тьма вытеснила свет.
— Ты хочешь знать правду, Вивиан? Если бы я любил тебя так сильно, как он утверждает, что любит, ничто бы не помешало мне удержать тебя.
До этого момента я не понимала, как легко одно простое предложение может разрушить нити, скрепляющие мой мир.
Если бы я любил тебя так же сильно, как он утверждает, что любит тебя, ничто не помешало бы мне удержать тебя.
— Если. — вздохнула я, мое горло невыносимо сжалось. — Гипотетически.
Золото полностью исчезло, оставив после себя лужи полуночи.
Сардоническая улыбка.
— Да, mia cara. — Тепло коснулось моих губ. — Гипотетически.
Мое сердцебиение замедлилось.
Время остановилось на короткое, мучительное мгновение, достаточное для того, чтобы наши дыхания смешались.
Затем стон разрушил чары, за ним последовало негромкое проклятие.
Это было единственное предупреждение, которое я получила, прежде чем Данте притянул меня к себе и впился своим ртом в мой.
ГЛАВА 24
Вивиан
Я должна была оттолкнуть его.
Мы еще не решили суть наших проблем, и поцелуи — или что-то еще — только еще больше все усложнят.
Я должна оттолкнуть его.
Но я этого не сделала.
Вместо этого я запустила пальцы в его волосы и поддалась искусному нападению на мои чувства.
Крепкая хватка на моей шее. Искусное давление его губ. Как тело Данте прижалось к моему, все его твердые мышцы и жар.
Его рот двигался над моим, горячий и требовательный. Наслаждение затуманило мои чувства, когда его богатый, дерзкий вкус проник в мой рот.
Наш поцелуй на Бали был страстным и импульсивным. А этот? Это было жестко. Первобытно. Захватывающе.
Мои переживания, которые я испытывала ранее в тот день, растаяли в ничто, и я инстинктивно изогнулась в его теле, ища большего контакта, большего тепла, большего.
Я целовала свою долю мужчин на протяжении многих лет, но никто никогда не целовал меня так.
Как будто они были завоевателями, стремящимися прорвать мою защиту.
Как будто они оказались в ловушке в пустыне, и я была их последней надеждой на спасение.
Когда Данте обхватил меня ногами за талию и вынес из комнаты, не разрывая поцелуя, у меня вырвался тихий вздох.
Пока он вел нас по лабиринту коридоров, в моем периферийном зрении мелькали картины в золоченых рамах и золотые бра.