Держать манипуляции отца в секрете от меня? Оттолкнуть меня? Попытка разрушить компанию моей семьи? Все это достойно моего гнева, но и все это имеет причину.
Это потребовало времени и усилий, но мы разобрались. Думаю, ты с Данте тоже сможешь.
— Ты не должен был быть здесь, — его время было самым ценным, чем он владел.
Угольно-черные глаза горели еще жарче.
— Нет.
Мой пульс превратился в рев.
— Сегодня днем несколько крупных газет отозвали свои статьи о мошенничестве Lay Jewels. Я получила предупреждение перед ужином. Интересное время.
— Интересное или случайное.
— Может быть. Но я больше не верю в совпадения, — слова дрейфовали между нами в воздухе и надежде. — Почему ты это сделал?
Равнодушие перетекло в нечто более мягкое.
— Потому что они все еще твоя семья, mia cara. Потому что, если бы я мог вернуться в прошлое и остановить шантаж твоего отца, я бы этого не сделал. Иначе… — его голос понизился, лишь на самую малую долю. — Я бы не встретил тебя.
Слова пульсировали в моих ушах и гудели в моей крови. Эмоции не позволяли словам покинуть мое горло, поэтому я сделала единственное, что могла.
Я встала на цыпочки и нежно прижалась губами к его губам.
Между нами пронесся вздох. Растянулся неподвижный ритм.
А потом его ладонь легла на мою щеку, и его рот переместился на мой. Мягко и отчаянно, как будто он хотел, не спеша заново познакомиться с моим вкусом, но боялся, что я исчезну в любую секунду.
Ленивые нити желания извивались во мне, когда я скользила языком по его губам и наслаждалась вкусом нашего поцелуя. Смелый и насыщенный, как голод, приправленный тоской и подслащенный прощением.
Я задыхалась в его рот, облизывая и исследуя его, пока вела нас к кровати. Данте обычно контролировал ситуацию, но в этот раз он позволил мне взять инициативу в свои руки. Он наблюдал за мной с тяжелыми глазами и вздымающейся грудью, пока я снимала с нас одежду.
Наши руки блуждали, наши сердца бились синхронно, а поцелуи становились все интенсивнее, пока жар не стал слишком сильным.
Я опустилась на него, медленно принимая его дюйм за дюймом, пока он не оказался полностью во мне.
Мы застонали в унисон. Руки Данте обхватили мои бедра, а я покачивалась на нем. Пот покрывал мою кожу, тихие стоны наполняли воздух, а восхитительное давление нарастало внутри меня, поднимаясь все выше и выше, пока мой разум не затуманился от вожделения.
Его мышцы заметно напряглись от усилий сдерживаться, но он не пытался взять верх, пока я доводила нас до одновременного, сжимающего пальцы оргазма.
Это был первый раз, когда мы кончали вместе.
Подавляющая близость момента вызвала вторую, меньшую по силе кульминацию, и ее последствия все еще пульсировали во мне, когда Данте притянул меня к себе для поцелуя.
— Ты хорошо выглядишь, когда контролируешь ситуацию, mia cara, — его бархатистый гул ласкал мою кожу так же уверенно, как его рука на моей шее.
— Я тоже так думаю, — я прижалась губами к его губам, прежде чем стать серьезной. — Я еще не готова снова переехать к тебе, мне все еще нужно время, чтобы отдышаться. Но… в конце концов мы к этому придем.
— Потрать столько времени, сколько тебе нужно. Я буду здесь, — Данте провел большим пальцем по моему затылку. — Per te aspetterei per sempre, amore mio. (прим. ред. Я буду ждат тебя вечно, любовь моя.)
— Spero non ci vorrà così tanto, (прим. ред. Надеюсь, это не займёт так много времени.) — я улыбнулась его шоку. — Я говорю на шести языках, Данте. Итальянский — один из них.
Его удивление растворилось в смехе.
— Ты полна сюрпризов, — он снова поцеловал меня, его лицо смягчилось. — Ti amo, — я люблю тебя.
Может быть, это из-за того, что я закрыла глаза на свою семью. Может быть, это был восторг от того, что я наконец-то взяла свою жизнь в свои руки.