— Да.
Я хотел было сказать ему, где живет он, но не стал. Мы посмотрели друг на друга.
— Ты тут давно? — спросил он.
— Всю жизнь.
— Это давно.
Вокруг ворковали голуби.
— Здесь нормально, — говорю. — Иногда говорят, тут захолустье, но…
— Мой папа тоже так говорит. А еще говорит, что именно поэтому ему здесь нравится. Он хочет сделать про эти места книжку.
— Какую книжку?
— Фотоальбом. Говорит, хочет все запечатлеть, пока оно не начало меняться. — Он всмотрелся в меня. — Может, и ты попадешь в книжку.
— Я?
Я попытался вообразить себе книжку, где есть я. Когда играю среди сосен с Джозефом. Или когда стою в море с Айлсой. Или сижу у камина с мамой и папой.
— Папа профессор, — сказал Дэниел. — Преподает искусствоведение в университете. А мама — английский. — Он улыбнулся. — А твои родители кто?
— Папа — слесарь на верфи.
— На верфи?
— На судовой верфи. В Блайте. Маленькая такая, для маленьких судов. Мелкие траулеры, буксиры, всякое такое. Только сейчас он в отпуске.
— А твоя мама?
— Мама?
— Да.
Я пожал плечами.
— Ну, не знаю, — говорю. — Хозяйство ведет, все такое.
Стоим, как будто соображаем, что бы еще такое сказать. Я посмотрел на его обвислую футболку. С той стороны, где сердце, был значок с каким-то символом. Он перехватил мой взгляд и взял значок между пальцами.
— БЯР, — сказал он.
— Понятно, — соврал я.
— Борьба за ядерное разоружение.
— Знаю, — соврал я.
— А ты следишь за такими вещами? — спросил он. — Вообще за тем, что происходит в мире?
— Ну, не знаю, — говорю.
Он посмотрел на море. На горизонте собирались серые тучи.
— Когда тут холодает по-настоящему? — спросил он.