— А может, это не только в голове. Может, мозг — это всего лишь приемник. А самое важное происходит где-то в другом пространстве, — подхватила Офелия. Видно было, что тема ей интересна. — В некоем пространстве между жизнями.
— Я экспериментирую с веществами, ну, в смысле разрабатываю их. На хомяках уже испытал, и все показатели их мозговой активности совпадают с мозговой активностью, которая отмечается в предсмертном состоянии. Но хомяки же не расскажут, что там они видели.
— Ты в» Gen-**» что ли эти вещества разрабатываешь?
— Нет. Кто бы мне дал там эту работу делать? Дома.
— Так ты что, мою квартиру в лабораторию превратил?
Петр замялся.
— Блядь, Петр, надеюсь, с квартирой все в порядке? Надо прийти проверить.
— Да я аккуратно работаю. Я же не взрывчатые вещества там испытываю.
— А это законно вообще? Ладно. Я тебе обещаю, что когда умру и попаду на тот свет, я дам тебе знак, попытаюсь как-то передать тебе секретную информацию, — она засмеялась. — Надеюсь, там это не подпадает ни под какую статью о фейках.
Офелия действительно быстро оделась. Сейчас на ней были джинсы и белая майка с портретом Бродского и надписью «Не выходи из комнаты, не совершай ошибку».
— Ну все, можно идти, — сказала она, взяв рюкзак, лежащий на полу.
— А ты краситься не будешь? Женщины же красятся, когда выходят на улицу? — спросил Петр с надеждой, что они проведут вместе еще хотя бы немного времени.
— Я не крашусь в обычной жизни. Косметика — это маска. А я не люблю маски.
Когда они выходили из дома, дверь нехотя закрылась, издавая томный скрип. Петр, помявшись, задал вопрос:
— У тебя кто-то есть?
— Ну не то чтобы, — на несколько секунд она замолчала, а потом вздохнула. — Да, есть. Я не люблю его, но не могу пока закончить отношения.
— Кто он?
— Георгий, генеральный директор исследовательского центра «Gen-**», где ты работаешь. Если кто-то узнает, до него дойдет очень быстро. Не распространяйся пока, особенно на работе. Хорошо?
— Ты с ним из-за денег?
— Давай потише. Мы в подъезде, не хочу соседям давать лишний повод судачить, — и продолжила, — нет, Петя, я уже вышла из того возраста, в котором деньги имеют большое значение. Все намного сложнее, я не хочу сейчас об этом говорить. Потом.
Кто-то дотронулся до его плеча. Он вздрогнул, вытащил наушники из ушей и посмотрел в лицо человека, нарушившего его кокон. Это была какая-то бабуля, которая довольно громко ругалась:
— Зачем вы тут их подкармливаете, котов этих? Еще на землю корм вываливаете. Лето, жарко, тут потом муравьи, мухи, вонь. Кошки эти плодятся, срут везде. Совсем обнаглели. Вам если жалко их, так заберите себе, пусть у вас в квартире живут.
Бабка оглядела с головы до ног молодого человека:
— Да ты вообще не отсюда, не с нашего подъезда. Иди и корми у своего, благодетель нашелся. А потом ходи, убирай за вами, придурками. Тьфу. — она смачно плюнула под ноги Петра и пошла по своим старушечьим делам.
Уже через несколько секунд Петр забыл об инциденте. Он вставил наушники в уши и удивился, что опять из его плейлиста звучала та же песня, уже другой куплет. Совпадения, мать их.
И люди увидели, что происходит,
И увидели, кто перед ними стоит.
Принято же за кого-то быть вроде,
И сделали из своих тел живой щит,