Как только кто-то подходил слишком близко, я начинала давить. Давила, давила и давила, пока не вытесняла его из своей жизни.
Это срабатывало каждый раз.
Но что-то подсказывало мне, что с Майлзом Рейли это не сработает.
— Мне не все равно, — прорычал он на меня. — Потому что мне не насрать на тебя. Потому что я не какая-то бессмысленная интрижка, которую ты нашла в клубе. Потому что я не хочу смотреть, как ты разбиваешь себя на мелкие кусочки… и потому что я бы предпочел избежать необходимости помогать тебе собрать все это обратно.
— Ты бы мне не помог, — горько рассмеялась я. — Ты никогда бы мне не помог.
— Нет?
Мужчина добрался до меня в два быстрых шага, и я резко вдохнула, когда его лицо задержалось над моим, выражение его лица было свирепым.
— Что же я делал все это время, Бебе? — спросил Майлз, и я отвернулась, крепко зажмурив глаза.
Я не могла даже смотреть на него.
— Посмотри на меня, сладкая.
Покачала головой, отказываясь.
Я почувствовала его пальцы еще до того, как они соприкоснулись, сначала они просто скользнули по моей коже, призрачное ощущение того, что он держит меня за подбородок, было настолько сильным, что я могла поклясться, что это было на самом деле. Но ничто не могло подготовить меня к тому моменту, когда Майлз действительно сделал это, обхватил пальцами мою челюсть и резким, решительным рывком заставил меня посмотреть на него.
— Открой. Свои. Глаза, — приказал он, и мои веки дрогнули, когда я их подняла. — Хорошая девочка.
— Не надо, — неловко сказала я, ерзая под его пристальным взглядом.
— Что не надо? — его голос был таким тихим. Но не шепотом. Он был слишком грубым, слишком наполненным необузданной потребностью, чтобы быть шепотом.
— Не называй меня так.
— Посмотри на меня.
— Нет.
— Бебе…
Мои глаза снова распахнулись, и я уставилась на него.
Вблизи он был так мучительно красив, что мне хотелось кричать. Ямочка на его щеке, все еще заметная, даже если он не улыбался. Только одна, а не две, как у других людей. Его щетина, его волосы. Его прекрасные глаза. Майлз Рейли собирался разбить мое сердце, просто он еще не знал об этом.
Он усмехнулся, коснувшись пальцем моей нижней губы. Повинуясь инстинкту, я открыла рот для него, и он застонал, увидев, как мой язык высунулся, чтобы облизать его палец.
— Не надо, — сдержанно сказал Майлз.
— Что не надо? — прошептала я.
— Не искушай меня.
— Прикоснись ко мне, — умоляла я, и он крепко зажмурил глаза.
— Я не могу.
— Майлз, прикоснись ко мне.
Он открыл глаза. Они никогда не выглядели так ясно, как в ту ночь в моей спальне, наполненные такой болью и желанием, что мне захотелось кричать.
— Я не смогу остановиться, — признался Майлз.