Оказалось, что до самого города, а вернее его цивилизованной части, Тереза просто не доехала. Отель «Европа» попался ей раньше, и она в нем спряталась. Возможно, именно желанием перехватить немногочисленных путешественников и объяснялось решение владельцев отеля построить свою «Европу» на пути из порта в основную часть Адена. Дорога в сам город вела в вверх, и по мере продвижения, окружающие ее песчаные горы сдвигались все ближе и ближе. В самом узком ее месте стояла стена, а проход закрывала решетка ворот. Сейчас эта решетка была поднята, а на стене прохаживались британские солдаты в высоких пробковых шлемах.
После ворот начинался сам город. Преобладали одноэтажные домики с плоскими крышами, а перед многими из них Тереза заметила крохотные лужайки, а кое-где даже росли хлипкие деревца.
Ресторан «Олимп» был таким же одноэтажным зданием, но прежде чем пройти в само здание пришлось пересечь весьма живописный дворик, который был, наверное, частью кухни. С одной его стороны был загон, в котором томились местные голенастые овечки, а с другой стороны кипели на слабом огне большие котлы, в которых готовилась пища.
В самом здании ресторана был полумрак, а в зале стояли вполне европейские столики. Тереза и ее спутник сели за один из них. Тут же подошел слуга, поприветствовал их на вполне сносном английском и зажег свечу, стоящую на столе. На удивление, в ресторане было прохладно. Тереза вспомнила, как в Гонконге рядом с ее столиком, когда она принимала пищу, стоял специальный служащий и опахалом на длинной ручке вяло приводил в движение воздух рядом с ней. Тогда это приносило определенное облегчение. Она рассказала об этом Штейнеру.
— Но здесь я никого не вижу с опахалом, — сказала она. — Или это какой-то восточный фокус?
Штейнер рассмеялся.
— Никакого фокуса, — сказал он. — Посмотрите на эти ковры, которыми завешены стены.
Действительно стены ресторана, также, как у нее в номере гостиницы, были закрыты тонкими коврами.
— Это специальные ковры, — продолжил объяснять ее новый знакомый. — Сделаны из грубой, толстой нити. Они не прилегают плотно к друг другу. Видите, на полотне ковра встречаются щели, прорехи. Так вот эти ковры, время от времени, обрызгивают водой. Влага испаряется, а это эндотермический процесс.
Тереза услышала незнакомое слово и вспомнила, что ее спутник доктор. Вот он и сыпет незнакомыми терминами. Спрашивать, что означает это выражение, ей показалось неудобным.
«Запомню, а потом выясню,» — пообещала себе Тереза.
Но Штейнер что-то такое заметил в ее глазах и сразу же спохватился:
— О, приношу свои извинения за сложное повествование, — сказал он. — Эндотермический — значит с поглощением тепла. Вот и в зале прохладно.
Действительно, пока они находились в этом ресторане, несколько раз появлялся служащий с плошкой в руках. Он опускал в нее руку, а потом резким движением брызгал рукой на ковры. При этом появлялся слабый терпкий запах.
Ели они все тот же рис, которые порядком уже надоел Терезе за время путешествия. Но то ли она была голодна, то ли рис был приготовлен особым способом, девушка съела все с большим удовольствием.
— К сожалению, здесь не подают вина, — сказал Штейнер, когда они пили горячий чай в стеклянных стаканчиках. — Вера запрещает. Очень строгие порядки.
— Хотя, — ее новый знакомый засмеялся. — Я бы предложил им способ обойти подобные запреты.
— Если я не ошибаюсь, в их священных книгах говорится о вине, — объяснил он. — Но существует много других крепких напитков, которые вином не являются: джин, виски, водка.
Этот доктор из Милана оказался интересным собеседником. По мере общения отношение Терезы к нему изменилось. В начале он показался ей неприметной серой мышкой, вернее, мышом. Блеклое лицо, невысокий рост. Но когда он начинал говорить, то его лицо оживало, а сам собеседник из мыша превращался в довольно приятного человека. Кроме того, Штейнер рассказал ей много нового, и у Терезы даже зачесались ладони. Это был верный признак того, что мысли из ее головы просятся на бумагу.
— Вы видели здешние колодцы? — спросил Штейнер.
— Колодцы?
— Да. Хотя какие это колодцы? Это целое сооружение, каскад каналов и бассейнов. По древности не уступают акведукам Рима, а, скорее, еще древнее. Дело в том, что в этих краях вода, — ее собеседник при этом щелкнул ногтем по своему стаканчику с чаем. — Величайшая ценность. А зимой здесь часто идут дожди, даже снег случается. Вот кто-то из древних и придумал собирать дождевые потоки, стекающие с гор, в открытые и закрытые бассейны.
— Хватает на всех: и на людей, и на верблюдов, — засмеялся доктор, и Тереза тоже улыбнулась.
— Правда, при очень строгом использовании, — добавил он.
— Интересно, — сказала Тереза. — Кто же построил эти местные «водопроводы»?
— Финикийцы, возможно, — сказал Штейнер.
— Финикийцы? — переспросила журналистка.
— Они самые, — улыбнулся ее собеседник, который вообще был очень щедр на улыбки. — Когда историки чего-нибудь не знают, он вспоминают про финикийцев.
После ресторана Штейнер проводил ее до номера, так как сам проживал тут же, в "Европе".
— «Европа» — единственный отель в этих краях. Есть еще казармы британских войск и квартиры рядом с ними, но они не для нас, — и снова на его лице появилась улыбка. — Спокойной ночи, мисс Одли.