От всего происходившего мое сердце было готово выпрыгнуть из груди.
— Держи ее, заткни ее чем нибудь.
Я взбесилась. Все, с чем я столкнулась, вылилось в катастрофический гнев. Я закричала, кричала так сильно, чтобы хоть кто то услышал.
Прежде, чем я смогла снова закричать, его кулак обрушился на мою скулу. Я потеряла возможность ориентироваться, моё зрение разорвало на кусочки. О боже, боль была намного хуже, чем сам удар.
— Да ты, как я посмотрю, дикая штучка. Но это не спасёт тебя. Как все закончится, Виктор найдет тебя обдолбанной наркотой и совершенно отупевшие от ее количества, — он прижался ко мне и лизнул, проводя своим мерзким языком по моей щеке, как лабрадор, медленно облизывая рядом с линией роста волос.
Я лежала голая перед насильником, и злобным садистским сукиным сыном. Второй парень, тот что стоял рядом, закрыл мои рот ладонью.
Егор, схватил меня за бедро, двигая ближе к себе.
Входная дверь открылась, и хихикающяя пара хотела войти, но увидев парней попятились к выходу.
— Пардон, тут занято — я услышала голос Макса, девушка за его спиной засмеялась.
Голос знакомого мужчины, был ярким и кричащим, наполняя меня безопасностью и надеждой на спасение.
Я укусила парня за ладонь и завопила:
— Максим, помоги. Максим.
®Макс
— Вика? — мне просто послышался ее голос, это не может она быть.
Тишина. Ни одного звука.
Пинком распахивая дверь, я ворвался в комнату, где до этого был парень и замер на месте, увидев картину.
На шум от выбитой двери они обернулись. Виктория лежала на той кровати чуть живая.
Знакомая картина вспыхнула в памяти. Ярость угрожала перекрыть мне дыхание. Голова гудела от гнева, словно в голову ударила пуля и разорвалась осколками внутри, впиваясь в мозг, как рой разъяренных ос. Я чувствовал, будто слишком долго оставался в хаосе среди людей. Даже хуже. Это было намного хуже. Ярость разгорелась сильнее, сжигая меня изнутри, как пожар, оставивший шрамы на сердце.
Мой кулак вошел в соприкосновение с челюстью парня. Он дернулся, и открыл глаза, изумленно уставившись на меня. Я не стал давать ему время на осмысление ситуации и еще раз врезал. Он отлетел назад, путаясь в штанах.
Мною полностью завладела холодная, безжалостная ярость. Время словно остановилось. Через считанные минуты я уже стоял рядом с ним, торопливо застегивающим свои штаны.
— У нашей девки появился защитник, тоже ее трахаешь в переулке…
Договорить он не успел. Мой кулак сломал ему челюсть, после следующего удара он оказался на полу, и вот теперь я с истинным наслаждением врезал ему по яйцам, потом пнул еще раз, еще… Кто-то накинулся на меня сзади — я стряхнул его, кто-то что-то орал — я этого не слышал. У меня не осталось ни мыслей, ни чувств, ничего — одна холодная, неистовая ярость и ненависть.
На меня кто то набросился, оттаскивая в сторону. Кто-то тряхнул меня за плечи. Я яростно отбивался, но постепенно до меня начали доходить знакомые голоса.
— Макс, блядь! Приди в себя, придурок, ты уже и так покалечил его! Я не смогу тебя ещё раз потерять. Ты уже сидел помнишь.
Я автоматически увернулся от летевшего в меня кулака и опомнился.
— Виктор? Он насиловал ее. Насиловал. — Я прекратил сопротивляться.
Я тряхнул головой и огляделся. Да, гостиная напоминала поле боя. Пара сломанных стульев, разнесенный в щепки кофейный столик… Интересно, когда это мы успели? Не помню, чтобы мы крушили тут мебель.
— Забирай Викторию и увези. Я разберусь с ним.
На полу валяется придурок, корчась от боли и глухо постанывая. Ненависть, на время утихшая, опять подняла свою голову и зашипела. Перед глазами пронеслась знакомая картина. Боль в сердце, заняла снова свое место.
Я зарычал и невольно сделал шаг вперед, но меня тут же сдержали сильные руки.