— Ну как? — поинтересовалась я, демонстрируя платье и себя в нем.
Он долго молчал, рассматривал меня то с одной стороны, то с другой.
— Эм… я даже не знаю. Ты уверена что хочешь в нем пойти? Это же твоя первая выставка.
— Знаешь почему я позвала тебя со мной пройтись? — он отрицательно покачал головой — Потому что я хочу чтобы Виктор в платье меня не увидел. Он не одобрил бы платье, которое выбрала я. Я не такая как ваши знакомые, которые готовы одеться как проститутки, оно мне подходит, и Красивое. Прошу тебя не спорь.
— Отлично, и да ты права, это платье он не одобрит.
— Ну и прекрасно, — бодро отозвалась я. — Значит, это как раз то, что надо. Я его беру.
Мне удалось не купить туфли на высоченной шпильке, на которых настаивал Макс, поскольку я прекрасно понимала, что буду ходить на них, как олень на льду. Вместо этого я подобрала классические синие лодочки на невысоком, примерно пятисантиметровом каблучке. Это меня вполне устраивало. С одной стороны, каблук есть, на балетки туфли не смахивали, а с другой стороны, мне в них удобно.
Тем же вечером
Выставка
Макс:
Мы приезжаем в назначенный день и час. Виктор сообщил что приедит чуть позже. Я сделал эй подарок, хоть что нибудь от меня. Я не хочу быть концом ее жизни. Не хочу ее обижать. Но рано или поздно это случается со всеми.
Ей, кажется, неудобно, и, честно говоря, мне и самому становится неловко, я все еще пытаюсь осмыслить то, что она, и в самом деле, здесь.
Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что она интроверт. Кто-то, кто не привык находиться среди других людей, и уж тем более среди совершенно незнакомых ей. Она, кажется, очень похожа на меня.
Одиночка, мыслитель, художник со своей собственной жизнью.
И кажется, будто она боится, что я изменю ее холст, если вмешаюсь в ее жизнь.
Следующие пятнадцать минут мы развешиваем номера под картинами.
Я смотрю, как она записывает название каждой исповеди на листе бумаги и соотносит ее с номером. Она действует, словно делала это миллион раз. Думаю, она может быть одной из тех людей, которые хороши во всем, что делают. У нее талант к жизни.
— Я получила свою картину. Макс это прекрасно, как хорошо бы я не рисовала, но она…
— Да у нее талант. Я боюсь за нее. — тихо проговорил я.
— Что ты имеешь в виду?
— Иди сюда. — я увел ее подальше от Виктории.
— Я не хочу чтобы она страдала. Она хорошая девочка, наивная. Виктор ее обидет, и я не смогу собрать ее сердце воедино. А я тебе говорю, так и будет.
— Что вы сделали? — зло шепчет она.
— Что сделает. Виктор сделает.
— Парни, так нельзя. — шепчет она, делая шаг назад.
— Знаю, молчи — Я отвожу от нее взгляд, и мы возвращаемся к Виктории.
— Вы думаете, будет много людей? — Мне нравится, что она не имеет ни малейшего представления, что ее ждёт сегодня вечером.
Я беру ее за руку, направляюсь к двери, улыбаясь ее наивности и любопытству. Нахлынуло ностальгическое чувство, вспомнилась та ночь, когда я сам вступил в клуб к парням. Я тоже очень волновался.
Она вернула мне часть того волнения, и я мечтаю, чтобы так было всегда.
Когда мы подходим к входной двери, я приоткрыл дверь, чтобы она могла выглянуть наружу. Вижу, как ее глаза расширяются, в то время, как она разглядывает толпу людей.