— Дарья Ивановна, не могли бы вы говорить чуть потише? — улыбнулся я ей, — а что насчёт лошадей, я правильно понял, что вы про вспашку подсобных хозяйств?
Она кивнула, но громкость, если и убавила, то ненамного.
— Да, да. Именно. Весна то тёплая! Агроном наш и говорит, что так и будет, надо бы успеть то. А вот Георгий Фёдорыч всё от нас отмахивается, заняты мол лошадки и всё тут.
— Ну так и заняты! — подтвердил Лопатин.
— Да где ж заняты, когда в конюшне полно ещё животины! Да и трактора ж починили, я знаю!
— Тьфу ты! — выругался конюх, — да сколько раз говорить! Отдыхают они, да больные некоторые. Ты ж сама видела! Уже каждый день ко мне вламываешься! Делать тебе нехер, Дашка. Вот как муж от тебя умотал, так совсем дурная стала!
— Молчи лучше, пень старый! Пока я все твои грехи не вспомнила!
Так. Хватит с меня этой свары.
— Стоп, товарищи! Давайте к делу.
Они замолчали, и я продолжил:
— Дарья Ивановна, товарищ Лопатин всё правильно вам говорит. Сейчас лошади очень заняты на посевной. В две смены работают, хвосты вспахивают, где трактора не проедут. Вот как закончим, так сразу в помощь подсобным хозяйствам их и направим. Наберитесь терпения.
— Да я то могу. Чего б не потерпеть. Вот только успеем ли вовремя?
— Успеете. Обещаю.
— Ну ладно тогда. Но вы уж не забудьте про нас. А то от Гошки и не дождёшься! Он бы рад вообще лошадок не выпускать никуда!
— Для тебя Георгий Фёдорович, — обиделся конюх.
Он и правда был гораздо старше Дарьи. Лет на двадцать, не меньше. Если ему за пятьдесят, то ей не больше тридцати. Так что даже мне показалось странным, что она к нему так панибратски обращается. Он ведь ещё и ветеран. Но её его реплика не смутила.
— Уже не помнишь, как к моей старшей сестре клинья бил, а потом другую замуж позвал? Нет уж, Гоша. Я тебе этого не забуду.
На этой угрожающей ноте она гордо развернулась и пошла прочь. Потом правда остановилась и добавила уже мне:
— До свиданья, товарищ председатель!
Я попрощался и вернулся в кошару, где мы провозились до позднего вечера, а потом ещё и в правление заехать пришлось, где я я с головой погрузился в отчёты, планы, графики, сметы... и в результате из-за всей этой бумажной волокиты закончил я лишь к ночи. На улице тем временем не на шутку разыгрался ливень, сопровождаемый сильным ветром...
— Погода сегодня нелётная, — Андрей щурясь всматривался в лобовое стекло, пытаясь хоть что-то разглядеть на своём пути.
— Ты чего чудишь, — рассмеялся я, — Дворниками хоть воспользуйся! Тут же совсем дорогу не видно!
— Товарищ председатель, я тут это... — после небольшой паузы, подобрав в голове нужные слова, он продолжил: — Я обнаружил, что дворники неисправны.
— Как это неисправны? — удивился я.
Андрей нажал на кнопку, что располагалась прямо над зеркалом заднего вида, затем раздался громкий скрежет, и с заметным усилием дворники сдвинулись с места. Правда максимум на что они оказались способны — это оставить разводы на стекле, не говоря уже о неохваченных участках.
Да как же так! Дороги совершенно не видно! Хорошо, что ехать недалеко, а если бы это случилось при других обстоятельствах?
Через забрызганное стекло я также заметил, что фара со стороны водителя и вовсе не работала! Темнота, дождь, а у нас машина в таком состоянии!
— А с фарой что? — с подозрением взглянул на молодого помощника.
— Да вот сам не знаю, включил их сегодня, а одна как не работала, так и не работает! — пытаясь по памяти объезжать ямы ответил он.
— Андрей! Что это ещё за безответственность? Ты должен был всё проверить, как только тебе в руки ключи дали! Вот представь нам бы в другую деревню пришлось ехать в такую погоду, и как бы мы поступили? Так дела не делаются! Да и о себе подумай. Кто знает, что Ильич с машиной учудил? А спрашивать будут-то с тебя теперь! Тебе что, проблем мало?