Только позже, когда я вновь прокручивал в голове наш разговор, до меня дошло, как странно звучала эта фраза. Словно ответ на вопрос, которого я не задавал. «Ни в чем не виновата». Будто Бет нужно было кого-то обвинить в случившемся.
– Знаешь, Бет, – сказал я. – Мы с тобой пострадавшие во всей этой истории. Это нас предали.
Она сделала глоток и после долгой паузы кивнула.
– Но наверняка были какие-то признаки, что назревает нечто нехорошее, – тихо проговорила она. – Похоже, я была плохой женой, не смогла сделать его счастливым, не смогла удовлетворить настолько, чтобы ему не пришлось искать счастья на стороне. Изменять с моей лучшей подругой.
– Ты не виновата, не кори себя.
– Понимаешь, просто он занимался своими делами – и очень успешно, – а я своими: ребенком, домом, у меня были хобби и работа тоже. Я все время что-то делала, и все было хорошо.
– Да, вот и мне казалось, что у нас с Мел все хорошо.
– Я просто хочу, чтобы он вернулся. Все остальное неважно.
До меня дошло, что Бет ни разу не сказала, что выставит Бена, ни разу. Не грозилась поменять замки, выкинуть его костюмы или продать машины. Ни слова о разводе или даже просто о разрыве отношений. Он предал ее, нарушил брачные клятвы, унизил, но вся злость, которую мы видели в воскресенье, куда-то улетучилась. Я, конечно, тоже ни о чем таком не думал, но Бет, казалось, безоговорочно сдалась, и мне было ее ужасно жалко.
Саму Бет я знал плохо, но всегда воспринимал их с Беном как некое единое целое. Она была в его тени, эдаким тихим совершенством рядом с ним. Но сейчас, в самый черный день, я увидел ее настоящую: добрую, достойную, великодушную женщину, которая не просила многого и уж точно не заслужила того, что на нее обрушилось. Ей было одиноко и больно.
– Ты вот так вот просто примешь его обратно?
Бет утвердительно кивнула. Я впервые заметил, какие у нее потрясающие глаза глубокого зеленого цвета. Она была красива, умна, добра, но было в ней еще что-то. Какая-то доверчивость и уязвимость, открытость и наивность, и это невероятно привлекало. Мне хотелось защитить ее, сделать так, чтобы ей не было больно.
– Я найду его, Бет. И заставлю вернуться к тебе.
На лице ее промелькнула тень надежды, но очень быстро погасла. На это было невыносимо смотреть.
– А если он не хочет возвращаться?
– Чего он хочет, а чего – нет, сейчас неважно. Выбора у него не будет.
По дороге к выходу я вспомнил, как Бет рассказывала про встречу с Алексом Колником, когда тот заявился к ним домой, и что-то у меня в голове щелкнуло. Машина на парковке отеля в четверг. Когда я выезжал, навстречу спускался черный «рейндж ровер».
– Да, еще одно, Бет. Ты говорила, Колник распахал твою клумбу рейндж ровером. А какого цвета у него машина?
– Черная. Черная как ночь.
Глава 43
Я почувствовал, что что-то не так, как только вошел домой. Сперва решил, что это все то же ощущение нереальности, которое я испытал раньше – странно было возвращаться домой в два часа дня. Сейчас как раз шел последний урок, и я должен был разбирать «Мальчика в полосатой пижаме» с восьмым классом. Хорошие ребята. Но тут я почувствовал сквозняк с кухни. Я остановился и прислушался, а потом очень медленно, стараясь не издавать ни звука, прикрыл входную дверь. Кто-то побывал у меня дома. Может быть, этот кто-то все еще был здесь.
И это мог быть только один человек. Только ему могло прийти в голову пробраться сюда.
Бен!
Я снова замер, прислушиваясь. В доме было тихо. Оружие? Из средств самообороны мне были доступны только два зонтика в стойке у двери, пресс-папье на комоде и ваза на подоконнике. Негусто. Особенно если он пришел с дробовиком. Я схватил пресс-папье – стеклянный шар с заснеженным Нью-Йорком внутри – и прокрался на кухню. Остановился у раковины и снова прислушался. Тишина. Я чувствовал, как на шее пульсирует жилка, и невольно сглотнул, а потом взял с сушилки скалку. Гладкая тяжелая деревяшка вполне могла сойти за дубинку. Со скалкой в руках я двинулся в сторону застекленной веранды.
Задняя дверь была приоткрыта. Стекло около ручки было разбито, осколки усеивали пол. Ключа, который обычно торчал в замке изнутри, нигде не было видно.
Я огляделся, пытаясь понять, не пропало ли что-нибудь. На столе стояли колонки, на подоконнике банка с мелочью. В кухне, казалось, тоже все было на месте, в том числе и оставленный дома айпад. Телевизор в гостиной тоже на месте. Я поднялся на второй этаж, но и там все было в порядке. Компьютер Мел в кабинете, да и все остальные вещи лежали ровно там, где им и положено. Даже коробка с украшениями Мел, и та нетронута. Никаких следов чужого присутствия.
Я стоял около лестницы, пытаясь собраться с мыслями. Зачем Бен приходил? Или кто-то ему помешал? Может, он был здесь только что и сбежал, услышав, что я подъезжаю. А может, не сбежал? Что, если он еще в доме?
С колотящимся сердцем и зажатой в руке скалкой, я стоял неподвижно и слушал, не скрипнет ли половица. Ничего. Где-то вдалеке привычно шумели машины. Внезапно мне стало страшно в собственном доме. Бен. На всякий случай я проверил каждую комнату, открыл все шкафы, заглянул под кровати. Сначала второй этаж, потом первый.
Но никого не было. Потихоньку я начал успокаиваться и вернулся на кухню, чтобы положить скалку на место. И тогда, прямо рядом с чайником, я наконец увидел. Патрон для дробовика.
Он стоял вертикально, розовая гильза, медный ободок понизу, маркировка: Eley Hi-Power #00 Large Game[5]. Патрон был толстый и тяжелый, и я подумал, каково это – получить заряд крупной дроби. У меня ружья не было, и я знал только одного человека, владевшего оружием.
[5] Повышенной мощности, крупная дичь.