– Нет, давай просто чаю.
– Ну как знаешь. А я выпью.
Она развернулась и пошла вниз.
Я обошел кабинет, не особенно отдавая себе отчет, что именно хочу найти. На столе царил идеальный порядок: аккуратно лежали две ручки, рядом с компьютерами стоял принтер. По центру переднего края – японский кинжал на деревянной подставке и с медной табличкой с цитатой Сунь-цзы: «Правду битвы определяет победитель». А рядом кусок мрамора с незнакомой мне военного вида эмблемой и словами: «Два как один, один – ничто». Что бы это значило?
Я прислушался, не поднимается ли Бет по лестнице, ничего не услышал и быстро открыл верхний ящик стола. Ручки, бумаги, визитки, несколько флешек с наклейками, на которых был надписи от руки: «Финансы», «Юр. отдел», «Тел. разговоры», «Эл. письма» и тому подобные. Стопка желтых стикеров, на верхнем, кажется, что-то написано. Я оторвал верхний листик и пригляделся. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это вдавленный след от надписи. С ходу буквы разобрать было трудно, я посмотрел на просвет: какое-то короткое слово и вопросительный знак. Покопавшись в корзине для бумаг, стоявшей около стола, я обнаружил ту самую верхнюю наклейку, смятую в комок. Вынул, развернул. Да, четыре буквы и вопрос.
СТИБ?
Кто или что такое этот СТИБ? Или, может быть, какое-то место? Не знаю.
Я сунул записку в карман и продолжил рыться в ящике: несколько кредиток, книжки о бизнесе, лосьон после бритья, открытая пачка презервативов. Я закрыл ящик и отошел от стола.
С фотографий на стене в основном смотрел юный Бен и члены его семьи: отец, мать и незнакомая девочка, наверное, младшая сестра. На одном снимке они сидели за столиком открытой веранды приморского ресторана. Расслабленные и загорелые, а на заднем плане синело летнее море. На другой все четверо стоят, улыбаясь и держась за руки, на фоне волшебного замка в Диснейленде. На третьей они на фоне Сиднейской оперы. Еще на одном снимки Бен с челкой и в очках принимает грамоту из рук учителя в старомодной мантии и квадратной университетской шляпе, на пиджаке у юного Бена виднеется значок «Отличник». Фотографии казались какими-то нереальными.
Бен рассказывал, что был бойцом с детства. Эдакий крутой северянин, переживший суровые деньки в школе, а теперь готовый показать нам, тюфякам-южанам, как нужно делать дела. Но похоже, что это – как и очень многое за последние дни – оказалось выдумкой. На самом деле Бен провел детство в престижной частной школе, а летом путешествовал с родителями по дорогим курортам.
Вернулась Бет с бокалом красного и чашкой чая на блюдце. Передав мне чашку, она уселась на кожаный диван и подняла бокал.
– Ну, за успешный брак, – сказала она без тени веселья.
Я сделал глоток чаю и указал на фотографии.
– Это Бен? Я думал, он ходил в обычную школу для бедняков.
– Боже упаси! Его отец же был директором крупной транспортной компании, куча денег.
– Но он всегда рассказывал… Знаешь, про то, как вырос в бедности и всего добился сам. Говорил, что отец был рабочим на верфи, а не топ-менеджером.
Бет пожала плечами:
– Да, такой уж Бен. Все как обычно. Через некоторое время привыкаешь.
Не то чтобы я сильно удивился, что история про «вышел с низов, всего добился» оказалась выдумкой. Я уже начал понимать, что врал Бен много и по разным поводам. Но вот так вот столкнуться лицом к лицу с очередным обманом было странно. Хотя в общую картину того, что я узнал за последние дни, все это отлично укладывалось.
Правду битвы определяет победитель.
Да, это действительно в его стиле. Для Бена правда не была чем-то однозначным и постоянным, ее можно было менять, гнуть, как ему было удобно. Чтобы добиться желаемого.
Тут я заметил фотографию их с Бет дочери.
– Кстати, как дела у Элис?
– Нормально.
– Ты ей рассказала?
– Да про отца она и так все знает. Она умная и внимательная, так что даже рассказывать ничего не надо. Она и в его настроении разбирается куда лучше меня, да и шутки его в отличие от меня понимает. Они часто даже разговаривают и ведут себя одинаково. Общие словечки, модные у молодежи сокращения в переписке. – Бет улыбнулась, но улыбка быстро потухла. – Знаешь, она настолько папина дочка, что это иногда пугает. В общем, я пока сказала, что отец уехал на несколько дней.
– Скучает по нему, наверное, – заметил я.
Бет собралась было сделать глоток вина, но замерла, не донеся бокал до губ. Она долго и пристально смотрела мне в глаза.
– Могу тебя уверить, что Элис ни в чем не виновата и не имеет ко всему этому никакого отношения, – произнесла она медленно и четко, не отводя взгляда. – Ни малейшего. Вообще.
– Конечно, конечно, я и не пытался ни на что намекать.