– Надеюсь, мы не будем повторять объяснения в любви, которые я уже имела.
– Да, но вы ничего мне не ответили.
– Как вы любите точки над i. Вы мало обращались с женщинами, разве мы когда-нибудь скажем прямо? Нужно смотреть, догадываться и понимать. Если бы у вас голова не так была занята мною, и вы больше бы обращали на меня внимания, вы бы уж давно поняли.
– Что? – будто вздохнул ее собеседник.
– Ах Боже мой, да то, что я вас люблю, конечно.
– Александра Львовна! – возопил тот и протянул обе руки вперед, но в эту же минуту на террасу легким шагом взошли Зиночка и Петя, которые не стеснялись гулять по вечерам вдвоем, будучи уже объявленными женихом и невестой.
От смущения говоря громко, Виталий Павлович произнес:
– А мы с Александрой Львовной хотели идти искать вас к чаю.
– Отчего это сегодня мы так экстренно понадобились и почему ты так кричишь? – спросил Петя, не видя в темноте румянца, залившего лицо Виталия.
– На террасе очень резонанс хороший, – промолвила Саша, и все вчетвером проследовали в пустоватую столовую, где на диване сидели Марта и Клавдия, прислушиваясь, как в темной гостиной Ваня играл Грига.
– А уж самовар почти остыл, – сказала Марта Николаевна, особенно зорко вглядываясь в лица пришедших, а Клавдия Павловна, задержав несколько брата, спросила тихо:
– Ну, что, Витя, кажется, скоро за ужином придется пить за две пары нареченных?
– Да, да, да, уповаю, – ответил тот так громко, что все повернули головы, а Ваня перестал играть.
И действительно, недели через три Александра Львовна, найдя Марту в беседке, где была сделана плита для варки варенья, обратилась к ней взволнованно:
– Милая тетя, можно мне с вами поговорить?
Спокойно отложив книгу и глянув на девушку открытыми серыми глазами, та промолвила:
– Конечно, дитя, разве мне когда-нибудь недоставало времени или желанья тебя слушать? Но ответь мне сама сначала на один вопрос: отчего это волнение, разве случилось что-нибудь важное?
– Да, тетя! – восликнула та, опускаясь перед Мартой на колени.
– Осторожно: здесь пролито варенье. Ну какое же важное открытие ты мне сделаешь?
– Тетя, Виталий Павлович просит меня выйти за него.
– Что же удивительного, разве могло быть иначе? Я давно знаю, что он тебя любит.
– Так что вы одобряете?
– Я не говорю, что я одобряю, я только говорю, что он тебя любит, и для меня нет ничего удивительного, что он сделал тебе предложение, но я совсем не знаю, любишь ли ты его и что из этого выйдет.
– Да, и я люблю его, – сказала девушка, покраснев.
Видя, что Марта ничего не отвечает, она повторила:
– Да, и я люблю его; разве ты мне не веришь? Я всегда была прямой.
– Ты всегда была прямой, – медленно повторила тетка и стала, не спеша, снимать пенки.
Осы жужжали над тазом, сильно пахло лесной земляникой, и солнце палило почти по-июльски, так что было странно видеть Марту Николаевну такой же причесанной, затянутой, отнюдь не раскрасневшейся и занимавшейся вареньем так, будто она вышивает бисером. В молчании она медленно произнесла:
– Странно.
– Что странно, что странно? – вдруг как-то заколотилась Саша.