Очерк общей истории химии. От древнейших времен до начала XIX в.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Виднейшим алхимиком средневековья считают Раймонда Луллия (1235–1313)(40) — современника и ученика Р.Бэкона и Арнольда Вилланованского. Он принадлежал к знатному и богатому роду и провел свою молодость в роскоши и кутежах при Арагонском дворе. Лишившись состояния, Луллий впал в мистику и удалился в пустыню, где собрал вокруг себя учеников. Вскоре Луллий увлекся идеей миссионерской деятельности и принялся за изучение восточных языков и богословия. В Парижском университете он получил степень доктора теологии. Здесь он познакомился с Р. Бэконом, который, возможно, и направил его внимание на занятия алхимией. Затем Луллий несколько лет путешествовал по Европе. В Неаполе он встречался с Арнольдом Вилланованским и даже жил вместе с ним некоторое время. В 1300 г. Луллий отправился в путешествие в восточные страны, посетил Палестину, Армению, остров Кипр и другие области, а затем, в 1306 г., направился в Северную Африку с миссионерскими целями. Однако его проповеди не имели успеха. Он попал в рабство к арабам, и ему с трудом удалось освободиться. Через несколько лет он снова направился в Тунис для проповеди христианства, но вызвал такое раздражение мусульман, что был побит камнями.

Основная область деятельности Луллия — схоластическая логика. Будучи склонен к мистицизму, он изобретал различные логические схемы и логические машины. Так, получило известность его «логическое колесо», состоящее из семи концентрических кругов, свободно вращающихся на одной оси, независимо друг от друга. Круги разделены на «камеры», т. е. участки, на которых написаны различные слова и буквы, обозначающие философские и богословские понятия. Вращая круги, Луллий наблюдал, как располагаются относительно друг друга слова и знаки в смежных камерах на различных кругах после остановки колеса. Поставив заранее какой-либо вопрос, Луллий получал ответ в сочетаниях слов и знаков. Эту «логическую» машину Луллий считал наиболее совершенным средством для получения правильных умозаключений. Луллию приписывается несколько алхимических произведений, из которых «Завещание» («Testamentum»), «Сборник правил, или путеводитель по алхимии» («Codicillus, seu vademecum») и «Опыты» («Experimenta») приобрели громкую славу в последующие столетия. Однако авторство Луллия весьма сомнительно, так как в некоторых сочинениях высказывается осуждение алхимии как ложного и безнравственного искусства[13]. (41).

В названных сочинениях, приписываемых Луллию, изложены взгляды на алхимию и ее задачи, основанные на учениях арабских алхимиков. Автор наделяет философский камень особо чудодейственными свойствами. Он пишет, например: «Возьми кусочек этого драгоценного медикамента величиною с боб. Брось его на тысячу унций ртути — последняя превратится в красный порошок. Прибавь унцию этого порошка к тысяче унций ртути — и она также превратится в красный порошок. Если из этого порошка взять одну унцию и бросить на тысячу унций ртути, все превратится в медикамент. Брось унцию этого медикамента на новую тысячу унций ртути — и она также превратится в медикамент. Брось унцию этого нового медикамента еще на тысячу унций ртути — и она вся превратится в золото, которое лучше рудничного» (42).

Такие фантастические преувеличения силы философского камня довольно обычны в алхимической литературе средневековья и даются со ссылками на мнение Луллия. Тем не менее считать Раймонда Луллия автором приведенных строк и перечисленных выше алхимических сочинений нет никаких оснований. Ранее уже приводились примеры приписывания авторства сочинений алхимического содержания («тайное искусство») знаменитым ученым Демокриту, Геберу и другим (Псевдодемокрит, Псевдогебер), и здесь то же явление. Знаменитому философу-схоласту Луллию приписаны сочинения, которые он не мог написать. Таким образом, перечисленные выше алхимические сочинения принадлежат неизвестному автору — Псевдолуллию. Очевидно, алхимики позднего средневековья имели все основания опасаться выступать с алхимическими сочинениями от своего имени. Впрочем, приписывая свои труды авторитетным и прославленным личностям, они создавали своего рода рекламу своим собственным сочинениям, которые и сбывали легковерным лицам по весьма высоким ценам.

История алхимии XIV и XV вв. уже значительно беднее громкими именами, хотя в этот период происходил непрерывный рост числа алхимиков. Алхимическая литература к концу XVI в. настолько разрослась, что общее число обращавшихся сочинений достигло многих тысяч (43). С книг старых авторов делались многочисленные списки, сочинения этих авторов комментировались, появились компиляции, состоящие из сборников выписок и высказываний различных алхимиков. С изобретением книгопечатания многие алхимические сочинения стали распространяться в тысячах экземпляров. В XVII в. даже существовали издательства, специализировавшиеся на выпуске алхимической литературы. Однако вся эта масса алхимических трактатов не внесла ничего нового ни в фантастическую теорию трансмутации металлов при помощи философского камня, ни в химические знания. Можно сказать, что сочинения алхимиков более позднего времени (после XIII в.) лишь еще больше затуманили всевозможными аллегориями и мистикой описания и советы как арабских алхимиков, так и основоположников алхимии в Западной Европе. В качестве примера можно привести выдержку из сочинения алхимика XV в. Георга Риплея (1415–1490) «Книга двенадцати врат», в которой описаны 12 операций, необходимых для получения философского камня: «Начинай работу при закате солнца, когда красный муж и белая жена соединяются в духе жизни, чтобы жить в любви и спокойствии, в точной пропорции воды и земли. С запада продвигайся сквозь сумерки на север, раздели мужа и жену между зимою и весною; преврати воду в черную землю, поднимись через разные цвета к востоку, где показывается полная луна. После чистилища появляется белое и лучезарное солнце — это лето после зимы, день после ночи. Земля и вода превращаются в воздух, мрак исчезает и является свет. Запад — начало практики, и восток — начало теории; начало разрушения находится между востоком и западом» (44).

В XIV в. в Европе получили широкое распространение сочинения «араба Гебера» (Псевдоджабира) «Сумма совершенства» и др.(45). Эти сочинения не могли принадлежать Джабиру ибн Гайяну уже хотя бы потому, что такие знатоки арабской алхимической литературы, как Альберт Великий и Роджер Бэкон, его совершенно не упоминают в своих сочинениях. По-видимому, они написаны неизвестным автором лишь в XIV в. Этот неизвестный автор-алхимик от имени легендарного арабского ученого систематически излагает сведения по теории и практике алхимии. Здесь фигурирует теория «составных частей» металлов — серы и ртути. Согласно этой теории, золото состоит из чистой ртути с небольшой добавкой серы. Описывается процесс «фиксации» (т. е. отверждения) ртути при помощи философского камня. Далее автор излагает основы учения об элементах Аристотеля, причем начала Аристотеля принимает за материальные субстанции.

Вместе с этим в сочинениях Псевдоджабира приводится много сведений из области практической алхимии. В частности, описывается аппаратура для различных химических операций: дистилляции, сублимации, фильтрации, коагуляции (отверждение) и других, а также способы отделения золота от серебра и серебра от свинца. Исторически важно, что Псевдоджабир описывает кислоты, в частности кислоту — «растворяющую воду», т. е. азотную кислоту, которую впоследствии стали называть «крепкой водкой» (aqua fortis). Здесь же, по-видимому, впервые описывается и «царская водка» (aqua regis), которая получалась перегонкой селитры, купороса, квасцов и нашатыря. Название «царская водка» возникло, по-видимому, в связи с ее свойством растворять золото, считавшееся в алхимической литературе «царем металлов».

В XVI в. в Западной Европе приобрели весьма широкую известность алхимические сочинения некоего Василия Валентина. Говорили, что он был монахом-бенедиктинцем в жил в Эрфурте во второй половине XV в. Сочинения Василия Валентина «Триумфальная колесница антимония» («Currus trium-phalis antimonii»), «0 великом камне древних мудрецов» («De magno lapide antiquorum Sapientum»), «Последнее завещание» («Testamentum ultimum»), «Раскрытие тайных приемов» («Apocalypsis Chemica») и другие в течение XVI в. распространялись во множестве рукописных копий, а в дальнейшем, в начале XVII в., были неоднократно изданы на латинском и немецком языках. Слава Василия Валентина была настолько громкой, что император Максимилиан I еще в 1515 г. распорядился собрать подробные сведения о его жизни и деятельности. Однако поиски каких-либо данных о существовании Василия Валентина как в XVI в., так и в позднейшее время не дали никаких результатов. В настоящее время считается доказанным, что под именем Василия Валентина (в буквальном переводе это имя означает «могущественный царь») скрывался неизвестный автор-алхимик, по-видимому, достаточно широко образованный монах, знакомый с медициной (46).

Появление сочинений Василия Валентина ознаменовало собой период нового расцвета алхимии в Европе на базе уже значительно расширившихся по сравнению с XIII в. химических знаний. Хотя по теоретическим воззрениям Василий Валентин — типичный алхимик-мистик, однако наряду с алхимическими бреднями он рассмотрел в своих сочинениях многие вопросы чисто химического и химико-практического характера.

В отличие от своих предшественников Василий Валентин считал, что металлы состоят из трех начал — ртути, серы и соли. Эта новая версия о началах, составляющих металлы, вскоре получила широкое признание не только в среде алхимиков, но и в среде ученых более позднего периода — иатрохимиков. Под «солью» Василий Валентин понимал не какое-либо определенное вещество, а отвлеченное начало, символизирующее способность металлов образовывать соли при растворении в кислотах. Он разъясняет, что в качестве начал металлов не следует принимать соответствующие естественные вещества. «Все, писавшие о семенах металлов, — говорит он, — согласны в том, что сера представляет мужское семя металлов, а ртуть — женское семя; но это нужно понимать разумом и не принимать за семена металлов обыкновенную серу и обыкновенную ртуть, потому что обыкновенная ртуть, будучи сама металлом, не может быть семенем металлов. Также и обыкновенная сера представляет собой известь металлов. Каким же образом она может быть семенем?» (47).

По мнению Василия Валентина, металлы образуются в земле под влиянием небесных тел. Здесь он, в сущности, лишь повторяет старое учение о связи металлов с планетами: золота с Солнцем, серебра с Луной, ртути с Меркурием, меди с Венерой, железа с Марсом, олова с Юпитером и свинца с Сатурном. Знаками этих планет алхимики издавна обозначали соответствующие металлы.

В сочинениях Василия Валентина приводятся многие новые сведения о различных веществах, их свойствах и способах получения. Так, впервые упоминается соляная кислота, описывается способ ее получения в виде так называемого соляного спирта (spiritus salts) путем нагревания смеси поваренной соли с железным купоросом. Далее описывается действие «соляного спирта» на металлы и окислы металлов. О «купоросном масле» (серной кислоте), «крепкой водке» и царской водке Василий Валентин говорит как об уже хорошо известных вещах.

В сочинении «Триумфальная колесница антимония» Василий Валентин дает подробное описание сурьмы и ее соединений. В частности, он впервые описывает способ получения металлической сурьмы из природного сурьмяного блеска (сернистой сурьмы), называвшейся с давних времен «антимонием», или «сюрмою». Обнаружив, что сурьма обладает металлическими свойствами, Василий Валентин не решился, однако, прибавить к семи металлам древности восьмой металл и поэтому назвал сурьму «свинцовым антимонием». Далее он описал некоторые соединения сурьмы, в частности «сурьмяное масло» — хлористую сурьму, получившую в дальнейшем почетное место в фармакопеях.

Из других соединений, упоминаемых в сочинениях Василия Валентина, следует назвать нашатырь (sal ammoniacum — искаженное старое название «армянской соли»: sal armeniacum), сулему, азотнокислую и сернокислую соли окиси ртути, а также соединения цинка, висмута, олова, свинца, кобальта и т. д. Интересные данные приводятся у Василия Валентина о спирте. Он не только описывает способ получения крепкого спирта путем многократной перегонки, но и приводит данные о действии на спирт кислот («услащение кислот») с образованием эфиров.

Таким образом, Василий Валентин был, несомненно, знающим химиком и, по-видимому, сам производил всевозможные химические и алхимические операции. Вместе с тем как алхимик он нисколько не отошел от традиций своих предшественников. Описывая алхимические операции, он пользуется почти непонятными, аллегорическими и символическими, весьма туманными выражениями и проводит мистические сопоставления. Такие названия веществ, как «черный ворон», «павлин», «белый лебедь», «лев», «король и королева», «птица феникс» и другие, в изобилии встречаются в его сочинениях.

Легендарным Василием Валентином не заканчивается галерея знаменитых алхимиков Западной Европы. В XVI–XVIII вв. многие алхимики либо благодаря своим мнимым успехам в получении философского камня, либо благодаря своими сочинениям пользовались широкой известностью. В XVI и XVII вв. по сравнению с предыдущими столетиями число алхимиков в Европе чрезвычайно возросло. Помимо Василия Валентина широкую известность приобрели, например, алхимики Николай Фламель, Александр Сетоний, Иоганн Исаак Голланд (48), Леонард Турнейссер, Михаил Седзивой (Сендивогий) и многие другие. Вера в чудодейственные свойства философского камня, казалось, была незыблемой. И даже крупнейшие ученые, такие, как Лейбниц, Ньютон и другие, оставались в плену алхимических идей. Благодаря введению книгопечатания (1440), алхимические сочинения стали распространяться в огромном числе экземпляров, способствуя вербовке новых адептов. И только в XVIII в. достижения экспериментальной и технической химии вначале оттеснили алхимические идеи на второй план, а затем и совсем устранили их из поля зрения ученых.

Нет необходимости подробно излагать здесь содержание странных сочинений алхимиков и фантастических идей, высказывавшихся ими на протяжении ряда столетий. Скажем лишь, что главная из этих идей — возможность трансмутации металлов при помощи философского камня — вытекала, как мы видели, из учений и верований древности, возникших вследствие вопиющих пробелов в положительных знаниях и недостатка опыта. Бесплодные усилия многих поколений алхимиков, направленные на поиски путей трансмутации металлов, также в значительной степени — результат явного отсутствия элементарных научных сведений, необоснованной веры в авторитеты и в незыблемость догм религии и схоластической философии.

Причины застоя в развитии положительных знаний в средние века и чрезвычайного распространения алхимических идей крылся также в полном отрыве алхимии от практики. Можно, конечно, сказать, что при возникновении в эллинистическом Египте идея получения искусственного золота и изготовления золотоподобных сплавов как-то вытекала из практических потребностей, например из стремления изготовлять красивые предметы и ювелирные изделия из дешевых сплавов, по внешнему виду похожих на золото. Во всяком случае искусство изготовления золотоподобных сплавов не могло возникнуть иначе как на основе накопленного в течение веков опыта ремесленников-металлургов. Однако, став основой «тайного искусства», а затем и алхимии, задача изготовления золотоподобных сплавов получила своеобразную «теоретическую базу» и вскоре превратилась в проблему трансмутации металлов. В поисках путей и способов трансмутации металлов алхимики полностью отошли от ремесленного производства. Как правило, они с полным пренебрежением относились как к деятельности ремесленников, так и вообще к достижениям практической химии.

Между тем в течение всего длительного алхимического периода ремесленники, совершенно независимо от алхимиков, продолжали добывать и обрабатывать металлы, изучать их свойства, вводить в практику новые сплавы, постепенно совершенствовать технику производственных процессов (49). Им не надо было ни обращаться к помощи сверхъестественных сил, ни прибегать к заклинаниям и астрологическим выкладкам, ни глубокомысленно рассуждать о благоприятных констелляциях (взаимное расположение планет и звезд) и т. д. Им были совершенно ясны и цели, а также средства, имевшиеся в их распоряжении.

Алхимики же, наоборот, пытались добиться своих целей, обставляя операции тайной, прибегая к молитвам, гаданиям, спиритизму и т. д. Поиски способов превращения металлов они вели, отгородившись от всего мира, и считали ниже своего достоинства снисходить до общения с ремесленниками. В тех редких случаях, когда отдельные алхимики сталкивались с практически важными проблемами или же знакомились с ремесленным опытом, они заимствовали у ремесленников приемы технологии производства и добивались каких-то успехов.

Однако в общем вклад алхимиков в сокровищницу химических знаний незначителен, по сравнению с гигантским трудом, затраченным многими тысячами иногда талантливых и изобретательных людей на поиски философского камня.

Алхимию можно образно представить в виде бесплодного отростка на живом дереве химии. Уходя корнями в практику, питаясь и развиваясь от связей с производством, химия на определенном этапе развития дала отросток — алхимию, — пышно распустившийся и разросшийся в средние века. Казалось, что этот отросток мог перерасти само дерево; но он оказался нежизненным и, не получая питательных соков от производства и практики, в конце концов засох.

Именно поэтому едва ли можно признавать справедливыми утверждения, встречающиеся в некоторых трудах по истории химии, что алхимия — мать химии. Так, например, Ю. Либих писал: «Алхимия никогда не была чем-либо другим, как химией; смешивая ее постоянно с искусством приготовления золота в XVI и XVII столетиях, мы делаем величайшую несправедливость» (50).

Однако едва ли подобная точка зрения, даже при оценке деятельности алхимиков позднейшего периода (XVI и XVII вв.), может быть признана вполне соответствующей действительности. В самом деле, что же оставили алхимики в наследство будущим поколениям химиков? Это главным образом описание некоторых элементарных химических операций и лабораторных приборов, чаще всего заимствованных у ремесленников. Еще ар-Рази, описывая лабораторную алхимическую аппаратуру, указывал, что «все… приборы, за исключением бурбарбута (прибора, состоящего из двух тиглей, поставленных друг на друга. — //. Ф.) можно найти у золотых дел мастера» (51). Кроме того, алхимики усовершенствовали многие старинные методы обработки и очистки веществ (перегонку, сублимацию, фильтрацию, дигерирование, кристаллизацию и др.), а также накопили некоторые сведения о свойствах веществ, ввели различные, главным образом случайные или зашифрованные, названия веществ и т. д. Они же, начиная от представителей тайного искусства эпохи Александрийской академии, ввели многочисленные символы и знаки различных веществ и операций (52). Постепенная эволюция этих символов привела в новейшее время к введению символов элементов, а в дальнейшем — к изображению химических процессов уравнениями.

Что же касается открытий, сделанных алхимиками, то многие из них были совершенно случайными (например, открытие фосфора алхимиком Брэндом в 1669 г.) и не являлись результатом планомерно поставленного экспериментального исследования. Большинство такого рода открытий, собственно, нельзя отнести к заслугам алхимиков. Эти открытия были сделаны в период возникновения и развития технической химии и иатрохимии (см. гл. III), когда деятельность химиков, именовавшихся по традиции алхимиками, была уже теснее связана с практикой.

Таким образом, наследие алхимического периода в теоретическом отношении было фактически равно нулю, а что касается нового фактического материала, он весьма невелик по своей значимости для развития химических знаний.

В то же время в течение всего алхимического периода (около 1000 лет) практическая и ремесленная химия продолжала свое развитие, почти независимо от алхимии. В средние века в Европе это развитие шло довольно медленно. Однако уже с XIII в. можно отметить более быстрый прогресс в развитии ряда отраслей химической техники. В это время началось усовершенствование способов добычи и переработки металлических руд, в особенности в части обработки металлов и получения сплавов. В XIV в. в практику производства железа был внедрен доменный процесс. Зародилась металлургия сурьмы, висмута, цинка, кобальта, были усовершенствованы методы получения других цветных металлов. Усовершенствования были внесены и в способы добычи золота и серебра, и в методы их очистки от примесей других металлов. Горное дело и металлургия, возникшие в Европе еще в X в., получили широкое развитие особенно в Германии (Саксония). В связи с усовершенствованием горного дела и металлургии в ремесленную практику уже в XIII в. вошло точное взвешивание, появились различные типы довольно чувствительных весов, возникли и простейшие приемы пробирного искусства.

Известные успехи в средние века следует отметить и в области красильного искусства. В Европу проникли красители, ранее применявшиеся в Индии, Китае, Египте. В Южной Европе появились плантации вайды и других красильных растений. Расширился ассортимент применявшихся при крашении тканей химикалий. Появилось много рецептурных сборников, описывающих способы приготовления красок для живописи и для окраски тканей. Живопись, дошедшая до нас от эпохи позднего средневековья, свидетельствует о несомненных успехах ремесленников в изготовлении красок весьма высокого качества.

Начиная с XI в. в Европе получило развитие производство цветных стекол. Центром этого производства была Венеция, где процветали и другие химические производства. К XIV столетию искусство изготовления цветных стекол распространилось по всей Западной Европе.

К концу XIII в. относится также введение в военную технику пороха и огнестрельного оружия. Сведения о порохе и его составе проникли в Европу из Китая через Византию. Однако производство селитры и пороха было значительно усовершенствовано европейскими ремесленниками. Были разработаны многочисленные рецептуры пиротехнических составов. Способы получения селитры долгое время составляли секрет венецианских ремесленников-пиротехников, но уже в XIV в. были освоены и в других странах Европы.

[13] Вероятно, поводом считать Луллия алхимиком послужило то, что название его главного сочинения «Великое искусство» («Ars magna»), в котором описаны его логические системы и схемы, понималось малограмотными адептами как «великое искусство» приготовления философского камня и трансмутации металлов