— Алло, — сказал я.
— Виктор?
Голос был настолько тих, что я едва расслышал этот краткий вопрос, но сомнений у меня не оставалось: это Лиза, и она плачет. У меня перехватило дыхание, как позавчера на скамейке.
— Что с вами?! — спросил я.
Она бесконечно долго не отвечала.
— Это Лиза, — услышал я; тихий голос ее почти сливался с помехами телефонной линии.
— Да-да, — сказал я горячо. — Я понял… Что с вами?! Что-то случилось?
Она плакала.
— Да, — ответила она наконец.
— Я могу' вам чем-нибудь помочь?
Лиза не отвечала.
— Меня не хотели соединять с вашим номером, — сказала она наконец. — Я только сейчас посмотрела на часы. Простите, уже на самом деле поздно. Я вас, наверное, разбудила.
— Нет, что вы! Я не спал. Я только вошел в номер.
— Простите, что я вам звоню…
— Не нужно извиняться. Скажите мне, что произошло?
Она снова долго молчала, словно сомневаясь, стоит ли отвечать мне.
— Моя мама в больнице… У нее сегодня утром случился инфаркт. Она все еще без сознания. Она в очень плохом состоянии. Я не знаю… Я даже не знаю, будет ли она жить.
Она разрыдалась.
— Я весь день пробыла в больнице, но меня даже на минуту к ней не пустили, — говорила она, рыдая. — Ей сделали операцию. Мне ничего не объяснили… Я не выдержу! Мне так страшно…
Я не знал, что сказать; боясь нечаянно обидеть ее неверно выбранным словом или тоном, я молчал.
— Мне даже некому было позвонить… Я случайно вспомнила о вашей карточке. Ведь вы не обижаетесь, правда?
— Ну что вы… Я могу вам как-нибудь помочь?
— Нет, — ответила она после долгого молчания. — Боюсь, что нет.
— Не оставайтесь сегодня одна. Поезжайте к кому-нибудь.
Мне показалось, что она усмехнулась сквозь слезы.
— Мне не к кому.
— А где ваш брат?
— Брат? Он еще вчера уехал. Сразу после праздника.
— Куда уехал?
— В Петербург. Он там живет.