Мейсон
Четыре месяца спустя.
Я уставился через шахматную доску на Стерлинга. Его локти лежали на коленях, а лоб был сосредоточенно нахмурен.
— Ты оставил гребаную доску здесь на семь лет и не придумал свой следующий ход? — спросил я с усмешкой, откинувшись назад и положив лодыжку на колено.
Спарроу поднял на меня свои темные глаза.
— Заткнись, я концентрируюсь.
— Еще раз, Спарроу, семь гребаных лет. У тебя нет следующего хода, потому что я собираюсь выиграть, и ты это знаешь. Утром мы летим в Монтану. Как думаешь, сможешь ли ты к тому времени признать свое поражение?
Буквально на днях я наконец-то получил документы, аннулирующие мое свидетельство о смерти. Это было похоже на новый день рождения, признание того, что я действительно жив. Это не означало, что я все еще не существовал в тени. Я работал в Чикаго в качестве одного из лучших людей в команде Спарроу.
Было время, когда я отказывался жить жизнью, в которой были бы другие люди. Лорел вернула все это, и через два дня она собиралась стать моей женой.
Спарроу откинулся на спинку стула, оставшись неподвижным.
— Я обдумывал это при каждой долбаной возможности. Ты не выиграл. Я не уверен, что ты сможешь сделать следующие два хода, чтобы действительно выиграть.
Я усмехнулся.
— Испытай меня.
Возможно, я и не играл в шахматы последние семь лет, но с тех пор, как увидел доску и понял, что это все еще наша игра, я ломал голову над возможными ходами и сценариями. Рука Спарроу опустилась, и, схватив ладью, он поднял ее.
Это был один из тех гребаных моментов, которые, если бы это было в фильме, происходили бы в замедленной съемке.
Он поставил ту обратно на то же место. Затем он двинул своего ферзя, захватив моего слона.
— Интересная жертва, — сказал он с дерзкой ухмылкой, — Оставить слона уязвимым.
— Действительно. — Взяв его ладью, я пересмотрел доску. — Шах.
— Хоть не шах и мат.
Я поднял глаза и ухмыльнулся.
— Еще нет.
Не было никаких сомнений в том, что я столкнулся с достойным противником. Возможно, то, чего я хотел семь лет назад, мне больше не нужно было доказывать. Я хотел, чтобы Спарроу увидел, что я тоже был достойным противником и еще более достойным союзником.
Было не два хода, а три. Мы оба это предвидели.
— Шах и мат, Спарроу. Я победил.
Он с ухмылкой откинулся на спинку стула и потянулся за стаканом виски.
— Серьезно, ты не собираешься расстраиваться, чтобы я мог насладиться этой победой?
— Нет, я слишком занят, наслаждаясь тем фактом, что ты вернулся, юридически живой, и через два дня почти женатый. Кто бы мог подумать, что на свете найдется женщина, которая сможет с тобой мириться?
— Лорел всегда была такой женщиной. Но должен сказать, я подумал то же самое, когда услышал, что ты сам женат.
— Для меня тоже никогда не было другой женщины. Я думаю, именно так мы узнаем, что у нас есть правильные половины.