И что Ты снова убежал от реальности. Я не лучше. Нет. Я такая же, как Ты. Я не решилась бы остаться в ней и сделать этот шаг. Но не проще ли Тебе надеть маску смелости? Это не станет для Тебя испытанием, раз Твой арсенал обширнее и богаче моего. Хотя разве это может быть признаком раскрепощённости и лёгкости в жизни? Вряд ли. Скорее, признак бóльших проблем и разногласий. И нам остаётся три варианта: первые два о том, что кто-то из нас станет наконец смелее и разрушит глупые рамки в своей голове; третий о том, что до бесконечности нас будет отбрасывать природными и человеческими катаклизмами…
И, наверное, мы не решимся на другой исход. Мы не будем готовы принять исход, который противоречит нам… Поэтому единственное, о чём я попрошу Тебя сейчас, единственное, на что я сейчас имею право — будь, пожалуйста, собой. И будь, пожалуйста, счастливым. Насколько это возможно. Даже если для этого Тебе понадобятся все Твои маски.
Ну, а если когда-нибудь Ты будешь готов открыть мне свою тайну до всей своей глубины — просто помни, что я приму Тебя… Меня не напугают наши отличия, Твои изъяны и мои принципы. С ними сложнее, но без них невозможно — каков был бы тогда этот мир и люди в нём?… Каковы были бы мы?…
Письмо моему ℋ.
ШЕСТОЕ ПИСЬМО
21 февраля 2020 года
Здравствуй, мой Незнакомец! Поздравляю Тебя с завершением третьего месяца, в котором «мы» так и не случились.
Представляешь, прошло уже так много времени… А мы всё так же прячем свои чувства, хотя подчиняемся им и поэтому сами ни разу не прячемся. Не знаю, как Тебе, но мне невероятно больно от мысли, что из раза в раз мы упускаем, смываем, выбрасываем, топим и топчем по собственному желанию все возможности переступить черту навстречу друг другу. Каждый раз после встречи с Тобой я думаю о том, как это глупо, но во время любой из них я не решаюсь предпринять ничего, чтобы даже снять оцепенение, чтобы прийти в чувства от неожиданности после мельком замеченных Твоих карих глаз… Но меня радует, что из пропасти жгущей боли мы каждый раз понемногу выкарабкиваемся милостями, которые могут согреть душу. Как сегодня.
Ты медленно подходил к компании, среди которой находилась и я, вдребезги разбивая весь шум, пульсирующий вокруг меня, своей манящей тишиной. Моё напускное безразличие почти не способно было затмить восхищения Тобой, и вальяжная походка тоже не могла скрыть Твоей тяги. Как и моей к Тебе. В ту минуту я поймала себя на этой суматошной мысли и порывалась побежать за ней, но вовремя остановилась и начала сама от неё убегать: я опустила глаза в пол и прищурилась от солнечных бликов, скачущих по лакированному полу школьного спортивного зала. Я подумала о том, что через полчаса он заполнится главными виновниками торжества — мальчиками… Но в ту прекрасную минуту он был заполнен нашими чувствами. И, честно, это мне нравится больше даже сейчас.
Озарённая загоревшейся в момент улыбкой, я вновь подняла на Тебя взгляд — а Ты уже был на расстоянии вытянутой руки: один уголок твоих губ в немом растяжении приподнялся вверх, а в карих глазах лишь сильнее разгорелся фитиль причудливого интереса и желания, когда уже Твоя тёплая рука властно освоилась на моём плече.
— Привет. Познакомимся? — Твой голос эхом зазвучал в этом пространстве, им же пробравшись в мою голову. Мои брови в игривом водовороте подпрыгнули вверх, перехватив в короткой борьбе взглядов Твоё настроение и присвоив его всей мне.
— Познакомимся, — ответила тогда я, но сейчас пишу и думаю: «Когда-нибудь — обязательно!» Но пока, думая, что мы знакомы, останемся с Тобой далеки: сколько тайн, глупостей, особенностей, бессмыслиц и разговоров лежит в нас и между нами. Но оставим решение этой проблемы на потом: сейчас совершенно не до этих задач. Ведь так хорошо на душе от нашего звучного смеха, рассёкшего пространство своими крыльями. Ведь так тепло…
И вместе с ним появились хищные детективы. Прямо сейчас — в этот идеальнейший момент, когда нашу связь нахально не могут прервать ни школьные звонки, ни наши друзья, когда нам действительно хорошо вдвоём без всякой лжи и притворства. Люди, окружающие нас, тщательными «осмотрами» и мысленными допросами, не являемыми нам двоим — может быть, всем другим, но точно не нам, — начали искать истину наших взаимоотношений… Но мы наперёд знали всю цепочку этих бессмысленных поисков. Они с первых минут разочарования будут забавиться этой игрой, зная, что мы играем не с ними, а друг с другом: тщательнее всего мы прячем все чувства, как улики, друг от друга, а значит, эти «детективы» однозначно проиграют. Ничего не найдут. И никого не разоблачат.
Но, знаешь, как-то всё равно на них — пусть смотрят. Я не буду рассказывать им о нашей с Тобой истории. И Ты не рассказывай. Но пусть уж они её хотя бы видят. Завораживаются. И строят догадки.
Пусть видят в те моменты, когда я, разгорячившаяся из-за безответственности, казалось бы, уже взрослых людей, начинаю тихо, себе под нос злиться… Пусть видят и тогда, когда я вдруг чувствую, что что-то во мне резко меняется… от Твоих аккуратных касаний. Пусть видят, как я замираю в будто бесконечной доле секунды, в которую я метаюсь между двумя вариантами развития событий, последствия которых не известны: злиться на Тебя, надёжно спрятавшись от хищников за ложью, или раскрыть истинную природу наших взаимоотношений, один-единственный раз взглянув Тебе в глаза. В этот момент я разорвалась на миллион мелких частичек, не способная принять взвешенное решение (хотя когда я на это способна?), и…
— Ну что ты делаешь? — всё в том же возбуждённом рвении спросила я, стрельнув глазами в Твои — по-детски невинные, чистые, без всяких масок. И я изменилась окончательно. Злость, негодование и непонимание утонули в моём счастье: неподалёку, совсем ведь близко, стоят Твои друзья, наши общие знакомые, но Ты со мной был идеально настоящим, каким Ты, казалось, мог бы быть только в моих снах, слишком частых до неверия и не таких трагичных, как новогодний.
— У тебя волос на ресницах, — с заявившей о себе уверенностью ответил Ты и лёгким движением руки медленно сломал выстроенное за эту неделю моральное состояние — так искусно поджёг чувства на ураганном ветру наших изменений…
Видишь?
Как мы меняемся в каждую из встреч.
И как мы меняемся между ними.
И всё это благодаря друг другу.
И благодаря самим себе.
Всё могло бы быть так просто, а на самом деле… Хочешь, я пущу Тебя на минутку в свои мысли — туда, что заполняет моё сознание в минуты блаженной усталости? Даже если не хочешь — я поделюсь этим, чтобы мне вновь стало легче.
Все минуты, идущие после встреч с Тобой, невероятно странны. Меня изнутри сжигает боль, но она будто исцеляющая, она будто не убивает, а даёт мне силы. В индивидуальном поединке, поединке меня с моими чувствами, в отличие от игры мира с нами, никогда не будет ни победителя, ни проигравшего. Истина, прячущаяся в моей груди, которую я каждый раз стремлюсь скрыть в пучине обыденности, режет сильнее, чем тупой нож безразличия. Наверное, поэтому она и заставляет меня жить. Заставляет быть. Заставляет гореть.
Поэтому в следующую встречу я снова посмотрю Тебе прямо в глаза — так буквально несколько минут назад мне советовала и компьютерная игрушка, созданная для баловства, но говорящая убедительней всей жизни. В следующую встречу я, непременно, побегу без оглядки за этой мыслью, тепло улыбнусь и снова безнадёжно сорвусь в пропасть с вершины Твоих глаз.
Так мы и будем каждую встречу становится друг от друга дальше, чем в предыдущую или между ними. Но каждая из них будет нужна нам, чтобы научиться светить.
Светить навсегда не рядом друг с другом… Но для себя.
Письмо моему ℋ.
СЕДЬМОЕ ПИСЬМО
6 марта 2020 года