Рафаэль подскочила с места после таких слов, глубоко вздохнула, набирая в легкие больше воздуха, подошла ближе к нему, взяв его ладонь в свою.
— Ну, зачем же так, Томми? — опускает взгляд, чувствуя свою вину. — Я…Я люблю тебя…
От таких слов он еще больше разнервничался, а точнее, разозлился, поэтому тут же вырвал свою руку из ее, отряхивая и вытирая о брюки, тем самым показывая, что данный жест ему вовсе противен, ударил кулаком о стенку, срываясь на крик.
— Серьезно?! — он зол, очень зол. — Тогда же о чем ты думала, когда ложилась с ним в койку? Чем руководствовалась, а? Это так ты меня сильно любила?!
Вновь удар по стене, от чего на его костяшках начали проступать маленькие, вовсе незначительные капельки крови, но он не обращал на это внимания.
Эбби, которая все еще находилась в комнате Томаса, услышала знакомый голос, зная его обладательницу. Она тихонечко подошла к двери, сильно сжимая в руках связку ключей, недавно найденную на сером комоде, и, боясь выйти, слыша разгневанный голос Уилсона, прижалась ближе к маленькой щелочке, чтобы лучше воспринимать разговор.
— Томми, подожди, — в ее глазах начали появляться слезы. — Я… Я правда не знаю, что тогда на меня нашло, но… Но сейчас все изменилось, я.
Ее перебил Уилсон, который вплотную подошел к ней, глядя в эти глаза, которые в столь короткое время стали ему слишком противны.
— Ты права. Все давно изменилось. Я больше не люблю тебя. Уходи!
Он, взяв ее за локоть, хотел быстро выпроводить ее за дверь, однако та сопротивлялась, стараясь почти не сдвигаться со своего места.
— Подожди, Томми. Это не то, что я хотела сказать… — жалобно пищит та, пытаясь остановить Уилсона.
— Ну что еще?
— Томми, я… Я беременна от тебя…
Эти слова еле-еле сорвались с ее губ, полностью ошарашивая Уилсона. Он пару секунд стоял на одном месте, пытаясь переварить то, что сейчас было сказано Рафаэль. Он сильнее сжал кулаки, когда осознал, что она просто врет, что такого просто не может быть.
— Нет, милая, не от меня, а от того мужика! У нас с тобой не было связи уже давно, так что проваливай отсюда и иди ищи папашу!
Слезы на глазах Рафаэль начали проступать, скатываясь по ее бледным щекам. Она, не обращая внимания на возгласы Томаса, нервно копошилась в своей лакированной красной сумочке, что-то упорно выискивая в одном из ее отделов. Затем, найдя нужную вещь, протянула ее Уилсону.
— Что это? — глядя на нее с презрением, спрашивает тот.
— Это… Это справка от врача, о том, что я в положении, вот заключение УЗИ. А вот срок… Все совпадает…
Томас дрожащими руками взял медицинские бумаги у Рафаэль, сразу же развертывая их и вглядываясь в текст, написанный на них. У него округлились глаза, а сердце вот-вот готово было вырваться из груди. Он, тяжело дыша, на ватных ногах подошел к стене, чтобы опереться и не упасть, затем же медленно скатился по ней вниз, сминая бумажку в руках, откинул голову назад и прикрыл глаза, надеясь хоть так успокоиться.
Рафаэль медленно подошла к нему и присела на корточки рядом с ним, взяв его ладонь в свою и шепча себе под нос «это правда».
Эбби же, которая слышала весь разговор от и до, едва сдерживала слезы, чтобы не разрыдаться перед ним и не показать свою слабость, прикрыла рот ладошкой и тяжело задышала. Она пыталась восстановить сбившееся дыхание, но у нее ничего не получалось.
Она медленно разжала кулак, в котором она держала ключи от машины Томаса, выпуская их. По всей комнате раздался грохот упавших ключей, а сама Эбби резко распахнула дверь, одаривая злобным взглядом их обоих. Она тут же сорвалась с места, покидая квартиру и громко захлопывая за собой дверь.
Сначала Томас ничего не понимал, но потом на задворках сознания появилась мысль о том, что она слышала весь разговор, соответственно про беременность тоже. Он резко встал со своего места, поправляя пиджак и разглаживая пару складок на нем, обулся, параллельно набрасывая на плечи пальто, и побежал за ней, громко крича «Эбби, подожди, я тебе сейчас все объясню». Но все тщетно, ведь Миллер давно уже скрылась из виду, прячась где-нибудь за углом огромного дома и громко, не стесняясь никого, рыдая.
Уилсон ударил ногой одну из лавочек, от чего та немного перекосилась, стиснул зубы, злясь не только на Рафаэль, но и самого себя, провел рукой по взъерошенным волосам и перевел взгляд в небо, такое голубое, без единого облачка. Он тяжело вздохнул и буквально закричал в небо, как будто оно его услышит.
Снова. Он снова разбил ей сердце, хотя поклялся сам себе, что больше такого не сделает, обещая, что с ним она будет счастливой…
Однако одно роковое утро может изменить все…
Ты просыпаешься и думаешь, что сегодня обязательно произойдет что-нибудь хорошее, даже не подразумевая, что где-то там к тебе крадется то, что перевернет этот день с ног на голову, оставит черный след в твоей памяти…
Глава 55
Томас сидел на промерзлой земле, едва припорошенной белым пушком, который исчезнет буквально через час после появления. Он сильно и почти до алой крови закусывал нижнюю губу, пытаясь таким образом заглушить внутреннюю боль. Каждая частичка его тела изрядно ныла от тоски и злости, отдаваясь куда-то в сердце, из-за чего Уилсон положил руку на грудную клетку, ничуть не уменьшая боль.
Он не замечал людей, что толпами проходили мимо него, прямо и беспардонно тыча в него толстыми пальцами, ведь пелена застелила его глаза, а в голове крутилось лишь имя одной рыжеволосой девушки. Томас кулаками потирал глаза, пытаясь избавиться от иллюзии, зарывался длинными пальцами в темно-каштановые волосы, сильно оттягивая и чуть ли не вырывая их.