— За любовь нужно бороться, — шепчет она, крепко сжимая листок в руках.
— Ну давай же тогда! Чего ты стоишь? Чего ждешь?! — ведьма давит на ее.
Но в какой-то момент к ней возвращается ее рассудок, который твердит ей, что это не выход, что так поступать совсем не стоит. Рафаэль, сминая листок в огромный комок испорченной бумаги, бросает его на пол, тяжело вздыхая.
Старуха в черной мантии одаривает ее непонимающим взглядом, смотрит с презрением и поднимает смятый листок, забрасывая его в урну. Напоследок она слышит от Рафаэль «но не таким способом». Обреченно вздыхает, осознавая, что потратила время впустую.
Тем временем по коридору слышны громкие постукивания каблуков, отдававшиеся от черных замшевых ботинок Рафаэль, которая уверенными шагами направлялась к выходу, мысленно обдумывая то, что сейчас чуть не произошло. Она достает из лакированной сумочки смартфон, быстро ища номер подруги.
— Алло, Глория, нам нужно встретиться, и кое-что срочно обсудить.
Она сбрасывает вызов, получая положительный ответ от подруги, кладет телефон обратно в сумочку, закрывая ее на молнию и поправляя через плечо, выходит из помещения и вдыхает поток свежего воздуха, который сейчас ей был жизненно необходим.
Глава 54
Кофе, недавно засыпанный в турку, медленно варился в ней, разнося приятный аромат по всей кухне. Томас стоял возле плиты, поминутно помешивая напиток, чтобы он не сгорел, как в прошлые разы, и также вдыхал приятные пары.
Взглянув на часы, показывавшие ровно восемь утра, он про себя ругнулся и, выключив конфорку, побежал в комнату, чтобы разбудить Миллер, которая, скорее всего, еще находилась в теплой постели и видела сотый сон. У него совершенно вылетело из головы, что она вчера просила его разбудить ее с утра, если ей вдруг не доведется услышать звук противного и докучающего будильника.
Быстрыми шагами, словно в ботинках-скороходах, Уилсон помчался в нужном направлении и, приоткрыв дверь своей спальни, застал девушку, стоящую перед шкафом и выбирающую одежду.
Дело в том, что Эбби иногда ночевала у Томаса, поэтому перевезла пару вещей, а точнее, полчемодана сюда, чтобы ей было в чем ходить.
Но почему-то сейчас у нее была самая настоящая дилемма: она не знала, какой наряд сегодня надеть. Это должно быть что-то изящное, новое, но в то же время не выходить за рамки приличия.
Уилсон, удивившись в очередной раз, как из целого шкафа одежды девушки не могут себе ничего выбрать, подошел к Миллер, приобняв ее за талию и желая прямо на ухо «доброе утро». Эбби, даже не обернувшись, но завидев его в большом зеркале, висящем в шкафу, кивнула в ответ, продолжая держать в руках две вешалки с нарядами, поминутно бросая взгляд то на один, то на другой.
— Эбби, надень вот это платье, оно очень красивое, — Томас указал на черное платье с кружевным воротом и такой же вырезкой на рукавах.
— Не слишком ли просто? — вздернула бровь та.
— Все будет на высшем уровне, — прошептал тот, целуя ее в макушку.
— Хм, теперь осталось выбрать то, в чем я буду выступать, но… — она повернулась к нему лицом. — Поскольку ты не знаешь, кого я буду играть, я думаю, что тебе придется выйти, — хитро улыбнулась та и чмокнула его в нос.
Уилсон, тяжело вздыхая и понимая, что спорить с ней совершенно бесполезно, поддался стихии и покинул помещение, что-то бурча себе под нос.
Через час все сборы закончились, и парочка готова была отправиться в академию, если бы не один неожиданный звонок в дверь, заставивший Уилсона остановиться.
— Эбби, возьми в спальне на комоде ключи от машины, а я пока посмотрю, кто там, — вымолвил тот, направляясь к входной двери, чтобы взглянуть в глазок на непрошеного гостя.
Эбби же молча кивнула, отправляясь выполнять просьбу, порученную брюнетом.
Уилсон, завидев гостя в глазок, был весьма опешен, явно не ожидая такого визита. В сердце что-то болезненно кольнуло, а глаза начали сохнуть из-за недостатка слезной железы, от чего мужчина поморгал пару раз.
Звонок продолжал раздаваться в дверь с ярой настойчивостью, из-за чего Уилсон крепко стиснул свои кулаки до побеления костяшек, но все же, скрепя сердце, повернул ключ на пару оборотов и, сильно надавливая на ручку, открыл дверь.
Рафаэль, стоявшая на пороге дома Уилсона, быстро хлопала пушистыми ресницами, на которые был нанесен знатный слой туши, придававшей им объем, и переминалась с ноги на ногу, немного боясь сверлящего взгляда Томаса, который от недовольства насупился, практически выпуская пар из ноздрей.
— М-можно войти? — как-то замявшись, промямлила Рафаэль.
Томас, была бы его воля, вообще бы не пустил ее на порог своего дома после всего случившегося и сказанного не только в его адрес, но и в сторону Миллер, однако воспитание, которое, как всегда, было нравственным, не позволяло ему сделать такой грубый жест, хотя он уже представлял у себя в голове, как нагло захлопнет входную дверь перед своей ненавистницей.
Поэтому он томно кивнул головой, рукой показывая, что та все-таки может войти. Рафаэль медленно перебирала ногами, которые стали немного ватными от того, что ею сейчас полностью овладевал страх, исходящий от Уилсона.
Пару минут в коридоре витала тишина; Томас, облокотившись на стену, ждал, пока эта девушка объяснит причину своего визита, но та лишь нервно сглатывала скопившуюся слюну, пару раз ее губы открывались, чтобы вымолвить пару слов, но тут же закрывались, когда она сталкивалась с его грозным взглядом.
— Может, все-таки скажешь, зачем ты сюда пришла? — начал тот, сжимая от злости края черного пиджака. — Или ты так и будешь стоять на пороге моего дома и раздражать меня своим присутствием?!