Он успел только повернуться, как его дверь вынеслась с треском и в квартиру забежали полицейские.
— Ральф Рочестер, вы обвиняетесь в массовом убийстве, — сказал один из них, а второй уже надевал наручники на онемевшие от страха и неожиданности руки.
Они погнали его в шею, а он кричал что-то в ответ, угрожая Эбби, что он еще вернется, что у них нет доказательств. Он увидел перед собой точную копию Кристиана, которая показала запись их разговора, где Рочестер сам во всем признается, и от этого Ральфу стало не по себе.
Уилсон, заметив связанную и заплаканную девушку, быстро подбежал к ней, освобождая ее руки и ноги от крепких веревок. Миллер обессиленно упала на него. Томас крепко обнял Эбби, целуя в макушку и приговаривая, что все хорошо, что все плохое позади.
— Томми, мне так плохо, — немного придя в себя, сказала Миллер.
— Милая, все закончилось. Его посадят, а ты будешь в безопасности. Я никому не позволю притронуться к тебе. Я люблю тебя и сделаю тебя счастливой, — он взял ее за подбородок и притянул к себе, касаясь ее губ, чувствуя металлический привкус крови, что продолжала стекать по ее лицу, оставляя алые следы на устах и одежде.
Оторвавшись от Эбби, Уилсон посмотрел в ее глаза, наполненные горечью, и снова притянул к себе, крепко обнимая. На лице Миллер появилась легкая улыбка. Она была рада, что все обошлось, что Томас успел, что все наконец-то закончилось.
Они бы долго вот так вот сидели, обнимая и целуя друг друга, пока не услышали мычание, исходившее от Фостера.
Томас вскочил с пола и развязал Нэйтена.
— Я думал, что вы меня вот так вот оставите.
— Прости, — сказала Эбби, и они с Томасом помогли ему подняться.
Затем, еще раз оглянувшись по квартире, они покинули это ужасное помещение, направляясь к джипу преподавателя.
Они уже не плакали, даже немного смеялись. Они просто не могли поверить, что это все закончилось, что им больше не нужно будет бегать от кого-то, что-то искать, подвергая свою жизнь опасности.
Теперь они заживут, как обычные студенты, будут радоваться жизни, как и все остальные. Теперь их ничего не тревожит, ведь правда раскрыта.
Глава 45
Запах сваренного свежего кофе разносился по всей кухне, пробираясь через маленькие щели в большие комнаты. Томас стоял возле плиты и готовил завтрак, иногда ругаясь, когда что-то выходило не так, как он планировал.
Ловкими движениям он переворачивал блины на сковородке, снимал и помещал в тарелку, заворачивая их в трубочку. Так его учила делать Клаудия, его мама, когда он был совсем маленький. В раннем детстве Томас любил хозяйничать с мамой на кухне, помогая приготовить завтрак или ужин, на что его отец только закатывал глаза, говоря, что его сын растет прислугой и девочкой, но вот после смерти своей жены, шериф уже так не считал, а, наоборот, ценил умение мальчика вкусно готовить.
Уилсон тяжело вздохнул, вспоминая свою мать, по которой так скучал, которая его поддерживала в тяжелые минуты, радовалась его успехам. Нет, старший Уилсон тоже любит своего сына, но почему-то ему Томас не рассказывает всего того, чтобы смог бы рассказать своей матери.
Закончив с приготовлением, Уилсон аккуратно поместил творог, блинчики, кофе и яблочный джем на поднос, после чего, взяв его, понес все в комнату, где мирно сопела Миллер. Она, зарывшись в подушку, морщила носик и что-то говорила во сне, что заставило Томаса немного улыбнуться.
Он поставил поднос на тумбочку, а сам сел возле девушки, аккуратно поглаживая ее по голове и перебирая ее волосы. Нежные прикосновения заставили Миллер открыть глаза. Она, немного улыбаясь, посмотрела на Уилсона, взяла его за руку и потянула за собой в кровать, крепко обнимая. Томас хотел подняться, но девушка его не отпустила, поэтому он повернулся к ней лицом и стал всматриваться в зеленые глаза, которые были полураскрыты.
— Доброе утро, милая, — сказал Уилсон, целуя в щеку.
— Доброе, — пролепетала Миллер. — А где Нэйтен?
— Так, похоже ты еще не проснулась, — он гладил ее по лицу большим пальцем. — Вообще-то он уехал вчера к себе домой, и ты тоже сегодня отсюда съезжаешь ко мне.
Томас стал приближаться к девушке, чтобы оставить поцелуй на ее пухлых губах, но она отодвинулась. Приподнявшись на локти и прикрывая свою пижамку одеялом, она посмотрела на него каким-то странным взглядом, от чего мужчине стало не по себе.
— Томми, но я хочу жить у себя в квартире. Просто… Я так не могу… Я не хочу тебя стеснять, да и друзья, и учеба…
— Все будет по-твоему, — согласился он, нежно целуя ее в губы.
Эбби ответила на поцелуй, притягивая мужчину к себе, заставляя его нависнуть над ней. Она зарылась пальцами в его волосах, немного оттягивая их, пока он нежно поглаживал ее лицо, которое он взял в свои руки. В какой-то момент Эбби перевернулась и уже сама нависла над мужчиной, снова целуя его в губы.
Она определенно счастлива чувствовать его руки на своей талии, целовать его губы, скулы. Такое чувство, что все это происходит не с ней, ведь не может быть Эбби Миллер такой счастливой, не могут все проблемы уйти на задний план. Но сейчас все так и было. Убийца брата найден и вот-вот будет за решеткой, ее любимый человек рядом. А что еще нужно для счастья?
Эбби целовала его губы, шею так нежно, как будто он фарфоровая кукла, которая может разбиться от неверного прикосновения, маленькие пальчики бегали по спине, вызывая кучу мурашек у мужчины, который водил руками по ее плечам, зарывался в волосы.
— Малыш, твой завтрак сейчас остынет, — промычал он, отрываясь от ее губ.