Когда наступит рассвет (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Миллер отрицательно помахала головой, бросаясь в объятья Уилсона. Сейчас они были такие крепкие и такие нужные, как никогда ранее. Она всем телом, всем ее существом прижалась к нему, чувствуя тепло, любимый аромат и разгоряченное дыхание брюнета. Немного отстранившись, она приблизилась к его лицу и коснулась его губ. И поверьте, Томас чувствовал, как поцелуй отдает горечью.

— Эбби, скажи, что-то случилось? — обеспокоенно спросил он.

— Нет, просто я очень соскучилась. Мы с тобой не виделись почти неделю, — она выдавила что-то наподобие улыбки.

Томас улыбнулся и вручил ей букет белых роз, который планировал презентовать ранее, как только пересечет порог ее квартиры, но Эбби поспешно бросилась к нему в объятья. Он видел, как она по-настоящему улыбнулась, а в ее глазах появился слабый блеск. Миллер поблагодарила его, но не бросилась обнимать, лишь сказала, что их стоит поставить в вазу, и тут же исчезла.

Уилсон прошел вглубь гостиной, присаживаясь на диван в ожидании своей девушки. Но эти минуты казались уж больно томительными, поэтому, не зная, чем себя занять, он решил взять какой-нибудь журнал на столике. Подойдя к нему, он потянул за край «Daily Telegraph», но по неосторожности опрокинул остальную стопку. Он поспешно стал их собирать, пока не наткнулся на картонную папку. Перевернув его лицевой стороной к себе, он, слабо шевеля губами, прочел «Личное дело Эбби Миллер».

Волна недоумения накрыла его. Он, почесав затылок, снова присел на диван, открывая папку и вчитываясь в каждое предложение. Нет, он знал, что все это значит, но просто осознание этого доходило до него медленно. Шестеренки в мозгу крутились еле-еле, а перед глазами образовалась белая пелена. Он прикрыл отяжелевшие за минуту веки, выдыхая скопившийся в легких углекислый газ. Он отказывался в это верить.

Томас и не заметил, как тонкие ножки девушки еле-еле ступали по половицам, едва появившись в гостиной, пока она не присела рядом с ним, обеспокоенно оглядывая его. Уилсон поднял на нее свои карие глаза и читал боль и сожаление на ее побелевшем лице. Он, крепко сжав ее руку, спросил:

— Эбби… Что это значит?

Но, кажется, Миллер просто отказывается отвечать на вопрос. Она абсолютно растеряна, обескуражена, загнана в угол. Она бегает глазами по гостиной, лишь бы не столкнуться с его, которые с большим напором направлены на нее. Кажется, ее дыхание снова сбилось, а сердце делает многочисленные кульбиты и трехкратное сальто, черт возьми. Ее волнению нет предела, от чего голова вовсе отказывается соображать.

— Томас… — ее голос такой хриплый и надломленный. — Я должна была это сделать… Иначе мы… мы оба пострадали бы…

— Пострадали от чего? Эбби, я прошу тебя успокоиться и рассказать мне все.

Миллер, будучи не в силах больше сдерживать слезы, уткнулась ему в плечо, полностью отдавшись своим эмоциям. Томас, поцеловав ее в макушку, начинает гладить ее по волосам, спине в надежде немного успокоить, но все попытки оказываются тщетными. Он, немного отодвинувшись, обхватил ее лицо руками, поглаживая большим пальцем скулы или стирая стекающие слезы, приговаривая:

— Тш, Эбби, успокойся, пожалуйста. Сфокусируйся на моем голосе, ладно? — он получает одобрительный кивок. — Пожалуйста, расскажи мне все по порядку.

Эти слова, кажется, подействовали на Миллер, которая на минуту куда-то удалилась, заставив Уилсона забеспокоиться, а потом вернулась с белым конвертом в руках. Она присела снова на диван и вручила конверт ему, медленно наблюдая за тем, как его жилистые руки открывают его, а затем вытаскивают содержимое.

Его глаза немного округляются, когда он замечает себя и Эбби на фотографии, но он не подает виду, что волнуется. Перелистывая снимок за снимком, он отбрасывает их на диван, начиная злиться на самого себя. Он отчетливо понимает, что этого его вина, только его. Он вспоминает тот вечер, когда назначил ей встречу в центральном районе Лос-Анджелеса, когда девушка, с опаской оглядываясь по сторонам, говорила, что их могут заметить, а в ответ на предупреждение получила «Эбби, сейчас уже вечер, здесь слишком много людей, чтоб нас заметили».

Черт возьми, она была так права, в то время как он глубоко заблуждался. Он резко встает с дивана, запустив одну руку в волосы, стараясь усмирить свой гнев. Он скидывает руку Миллер, когда она пытается положить ее на плечо и отговорить его от самобичевания, отходит в другой угол комнаты, затем к окну, подперев подбородок кулаком. Он проводит ладонью по своему лицу, но движения рваные.

— Эбби, ты понимаешь, что ты должна была мне все рассказать, а не действовать в одиночку? — он разворачивается к ней спиной. — Вместе мы бы что-нибудь придумали. Я бы сам ушел из академии, потому что я виноват в этом, понимаешь?

— Томас, прекрати. Мы оба знали о последствиях, когда впервые поцеловались на пирсе, были согласны со всем. Ради тебя я готова пойти была на такую жертву, потому что люблю… Люблю…

Она с грохотом присаживается на диван, припав к коленям и закрывшись руками. Эбби чувствует, как Уилсон выпрямляет ее и придвигает к себе, заключая в теплые объятья. Он готов прямо сейчас забрать всю ту боль, которую испытывает в данный момент Эбби, но просто не знает как. От осознания того, что ради него она пожертвовала всем, становится тошно, а внутренности готовы вывернуться наружу. И он прямо сейчас испытывает отвращение к самому себе, ведь это он мужчина, он должен был ее оберегать, а не вешать весь балласт на нее. Если бы он только знал, сколько боли и страданий пережила Миллер…

Он пытается ее успокоить, но слова «все будет хорошо» просто не слетают с его уст, так как он понимает, что, черт возьми, ничего не в порядке! Томас лишь крепче прижимает Эбби к себе, целуя в макушку. Ткань его рубашки цвета морского бриза почти впитала все слезы Миллер, а по телу пробегали неприятные мурашки от ее очередного всхлипывания. Нет, так не должно было быть!

— Эбби, — произносит он после долгого молчания. — Прости за то, что так случилось… Это полностью моя вина… Я не должен был в тот вечер так рисковать… Теперь ты осталась без образования и с большими проблемами…

— Томми, прошу, не надо так говорить… Я сделала то, что посчитала нужным…

— Нет! Нет! Нет! Это я должен был уйти, тем более что мне предложили работу в Бостоне! Если бы ты только сказала мне, я бы ушел, а ты осталась…

— Томми, да как же ты не понимаешь! Она хотела, чтобы я ушла, а не ты. Если бы ты ушел, она бы все равно от меня избавилась, лишь опорочив твою честь и репутацию.

Она его абсолютно не слушала или же отказывалась это делать. Слова о том, что ему предложили работу в Бостоне, просто пролетели мимо ее ушей. Она бессмысленно продолжала твердить одно и то же, словно по заезженной пластинке, снова и снова… Она была настолько одержима тем, что это не его вина, что тщетно пыталась это доказать.

И лишь тогда, когда они присели на диван, прекратив разговоры на повышенных тонах, в мозги врезались его слова, так медленно достигавшие понимания с ее стороны. Она, немного опешив, поднимает на него заплаканные глаза, блестящие то ли от слез, то ли от радости за своего любимого человека. Она, не спеша, словно в замедленной съемке, придвинулась к нему, взяв одну из его рук. Большой палец стал потирать немного грубоватую кожу на его ладони, а уста приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но почему-то долго не решалась.

— Подожди, тебе предложили работу в Бостоне?

— Да. Сегодня днем. Я пришел сюда, чтобы посоветоваться с тобой, но теперь уж твердо намерен покинуть академию и принять предложение, — спокойно, почти на одном дыхании проговорил он.

— Я… Я так рада за тебя. Теперь мы можем уехать далеко-далеко, потому что находиться здесь я не смогу… Для меня это слишком убийственно…

Томас, абсолютно понимая ее оскорбленные чувства, снова прижал ее к себе, заключая в крепкие-крепкие объятья. Он был полностью одержим работой в Бостоне, был рад, что Миллер так легко согласилась, хотя, честно говоря, после всего, что произошло в пределах этого города, он был уверен, что она поедет с ним, лишь бы не находиться в этом отравленном до горечи мегаполисе. Но беспокойство за ее будущее никак не хотело уходить, ведь чем она теперь будет заниматься?