Их провели в центральную часть замка — с почетным эскортом из двадцати стражников и десятком «благородных». Небольшой зал, в котором они, в конце концов, очутились, казался бы пустым, если б не старые, давно не чищеные гобелены на стенах. У противоположной от входа стены стояло кресло, в котором сидел обрюзгший человек среднего роста с брюхом, напоминавшим пивной бочонок. Рядом стояло несколько придворных. Больше в комнате ничего не было. К креслу вела алая дорожка.
— Это, что ли, король? — шепотом спросил Дэвид.
— Видать, он… — с некоторым сомнением кивнул Мелимон.
И в самом деле, лысый толстяк с поблескивающими глазками и носом бывалого пьянчуги на короля походил весьма слабо. Куда сильнее внимание Дэвида притягивал тот, кто стоял по левую руку от кресла, — высокий воин с жестким, решительным лицом и с сединой в волосах. От него исходило ощущение реальной опасности. От человека в кресле — нет.
— Ну-ка, ну-ка, подойдите поближе, — заговорил толстяк. — Посмотрим, посмотрим… — Его глазки хитро бегали от одного наемника к другому. — Так это вы перед воротами шумели? А?.. Может, вы и подбили чернь третьего дня горящими палками во дворец кидать? А?.. Ха-ха-ха… Хи-хи… Хи-хи…
Некоторые придворные (но не седоволосый), услышав королевское хихиканье, тоже засмеялись. Очевидно, это была шутка.
— Никак нет, ваше величество, — коротко поклонившись, ответил Родерик. — Мы только вчера в город приехали.
— Конечно, это не могут быть они, — не переставая рассматривать «гостей», сказал седоволосый. — Бунтовщиков мои люди сразу же переловили. И на базарной площади повесили. — В его тоне послышалась едва скрытая угроза.
— По счастью, на базарной площади мы пока побывать не успели, — заметил Родерик, поглядев на седоволосого. Снова перевел взгляд на короля:
— Ваше величество! Мы для того сюда прибыли, чтобы узнать точные условия дела, об котором известили вы всех свободных жителей Гоимгозара.
— О каком деле вы говорите?
— Как о каком? О возвращении, значит, дочери вашей…
— Биацка у вас? — удивился король.
— Нет, — вдохнул Родерик. — Принцессы у нас пока нету. Но мы готовы взяться за ее освобождение…
Король снова рассмеялся клокочущим, дребезжащим смехом. Отсмеявшись, сказал:
— Граф Маркман, сделайте милость… объясните… господам наемникам… положение дел.
— Принцесса уже освобождена, — презрительно скривив губы, ответил седоволосый. — И со дня на день должна прибыть обратно во дворец.
— Вот те раз! — От избытка чувств Филлер ударил кулаком по ладони. — Я ж вам говорил: не надо было за арахнидом гоняться, сразу в столицу ехать надо было!
— Да-да-да… — Теперь король улыбался почти дружелюбно. — Ваша помощь, как видите, нам более не нужна и вы можете…
— …наняться в королевскую армию, которая собирается для войны с герцогом Ратхаром. — закончил граф Маркман. Если судить по тому, с какой непринужденностью он это сделал, «корректировать» решения короля ему было не впервой.
Идея поехать на войну Дэвиду не понравилась категорически. Но…
— Можно и на войну, — согласился Родерик. — Токмо все равно оплату заранее обговорить надобно.
Маркман усмехнулся:
— Получите столько же, сколько и остальные наемники. Не бойтесь, вас не обманут…
— Не, — покачал головой Родерик. — Так мы не согласны. Слишком уж хороший у нас отряд, чтобы его в мясорубку на общих условиях бросать. Надо бы отдельные условия обговорить, особые.
— Особые? — переспросил Маркман. — И чем же вы такие особенные и необыкновенные?.. — Он еще раз пробежался по лицам участников «Последнего союза». — Говорят, среди вас есть колдун. Кто он?
— Я колдун, — сказал Дэвид.
Граф посмотрел ему в глаза. У Дэвида, которому ни граф, ни король не понравились еще с самого начала, этот взгляд вызвал почти необоримое желание применить подчиняющее заклятье.
— И что ты умеешь, колдун?
— Показать?