Сейчас, слушая Алёну, он понимал что оказывается, он так мало знал свою жену.
Обнимая крепко но бережно, чуть покачивая в своих руках, он делился с ней теплом своей души.
Как хотелось ему забрать её боль, себе!
- Я думала они про меня забыли. И тётя Таня и Стас. А они помнили…- Алёна зябко поежилась и Иван сжал её чуть крепче, согревая. – И приезжали… Тётка не говорила мне об этом. Я, думала, что осталась одна… никому не нужная…
Алёна, еле слышно всхлипнула.
Ивану хотелось поцеловать её, сказать что он любит и она нужна ему. Очень сильно нужна, и она и дети.
Но он боялся. Боялся спугнуть то хрупкое доверие, что снова начало зарождаться в ней.
Он просто молча обнимал её своими большими руками, как бы говоря- Я здесь. Я рядом. Ты не одна.
- Стас хороший. Он обещал узнать на счёт квартиры. – Алёна вытерла слезы и посмотрела на него.
- Какой квартиры?- Иван не понимающе нахмурился.
- Той… в которой жили мы с папой и мамой. Он говорит, что она должна была мне достаться.
- Ты мне не говорила ничего об этом. Я мог бы, через Кирилла узнать.
Алёна чуть виновато вздохнула- Я не думала об этом. Тётка всегда говорила, что кормит меня, из милости. И у меня ничего нет.
Иван снова притянул к себе жену- Я тоже постараюсь узнать об этом.
Он, балдея от запаха жены, её мягкого тела, не сразу почувствовал её напряжение.
Алёна вывернулась из его рук и посмотрела на него с обидой- Не трогай меня!
- Что случилось?- Иван смотрел на сердитую жену с отчаяньем.
- Иди туда, где был. Там и обнимайся!
Её подбородок задрожал- Я… я думала… а ты!
Всхлипнув и оттолкнув его, она выбежала их кухни.
«Что случилось то??»
Иван потоптавшись не много, но так ничего и не поняв, попрощался с девочками и поехал к себе. В свою холодную и неуютную квартиру.
Раздевшись, он бросил рубашку на кровать и замер в ужасе, уставившись на след алой помады.
«Да бл@дь! Ольга!»…
Алена
Помада! Там был след, от ярко красной помады.
Фууу!!!
В первый раз, за три беременности, Алёну затошнило.
Не удержавшись, она ринулась в туалет.
Стоило только подумать о помаде, что ярко отпечаталась на рубашке Ивана, как её снова начало тошнить.