Тревожные облака. Повести: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Хозяин пришел, - с облегчением обронил кто-то в темноту коридора. - Скачко.

- Обживется, - сказал хрипловатый женский голос. - И мы не в хоромы въезжали.

- Бачишь, кирпич собрал, стол себе сделал. Теперь хоть гостей зови: скорый на руку! - Голос незнакомый, тонкий и какой-то равнодушный, без страсти.

- Ах ты, пес! - крикнула женщина. - Ты ж по всему кварталу мебель награбил. Стулья, столы до потолка, як в комиссионном, стоят… А человеку кирпича жалеешь. На, возьми, подавись ты… - Она наклонилась, схватила кирпич и бросила в ноги коренастому человеку. - На, собака! На, ненажора!

Человек отскочил.

- Пусть селится, - сказал кто-то примирительно, - крышу починит, и нам лучше будет…

Послышался тревожный шепот:

- Из лагеря бежал… бритый…

- Разрешение управы нужно, - настаивал коренастый, ловко вытирая сапог о штанину. - Документ. Без документа нельзя.

Миша подошел к нему и всмотрелся в широкоскулое лицо. Человек глядел на него внимательно, без страха.

- Ты шумишь, сволочь? - прохрипел Скачко, чувствуя, что сейчас схватит кирпич и ударит плашмя, как по стене, по этому плоскому лицу.

У человека не дрогнул ни один мускул.

- Распустились при большевиках…

Скачко ударил его кулаком. Широкое лицо качнулось в сторону и куда-то исчезло. Человек присел. Потом послышался топот на лестнице и резкий фальцет:

- Рятуйте!

Жизнь запутывалась. Скачко плохо различал оставшихся в комнате людей - они шарахнулись ъ стороны, под прикрытие стен.

- Где Саша? - спросил он неожиданно.

- В субботу она во второй смене, - ответила Знойко, одна попрежнему стоявшая рядом с Мишей и смотревшая на него с сочувствием и сожалением. - Саша на швейной фабрике работает, это через весь город идти, - объяснила она.

- Р-я-атуйте!… - донеслось уже с улицы.

Только теперь Миша почувствовал, как больно он ушиб пальцы. Кто-то положил ему руку на плечо - рядом оказался человек с суровым, аскетическим лицом. Скачко угадал его скорее сердцем, чем глазами.

Грачев!

- Пойдемте ко мне, Миша. - Грачев сжал пальцами его плечо и подтолкнул Скачко к выходу. - Мне нужно рассказать вам о Зине… - Его суровый бас неожиданно дрогнул, смягчился. Грачев кашлянул по-стариковски, взял Мишу за руку. - Шагайте за мной. - Он ощутил неуверенность Миши. - Пошли! Ничего, держитесь крепче.

Послушный сухой, холодной руке, Скачко двинулся к лестничной площадке, затем вниз, в комнату бывшего учителя истории. Рука у Грачева оказалась сильная, грубая, с жесткими буграми мозолей.

4

- …Зиночка многому меня научила, сама того не подозревая. И я скорблю о ней, вероятно, больше вашего, глубже, что ли… Вы не обижаетесь на меня? - Миша избегал взгляда Грачева и, лежа, с хмурым безразличием разглядывал комнату. - Ну и ладно, и хорошо… Если это только не равнодушие ко всему на свете, - добавил он требовательно. - Теперь и с этим сталкиваешься.

- Сегодня трудный день, - Миша приподнялся, опершись на локоть. Была в нем раздражавшая Грачева уклончивость, нежелание торопить разговор, который не принесет ни облегчения, ни надежды: сегодняшний день слишком много отнял у него.

Грачев молча покормил его холодной картофельной запеканкой, ломтем кукурузного хлеба и луком с солью. После ужина Мишу охватила слабость, пришлось лечь на обглоданный временем клеенчатый диван.

- Перед сестрой я виноват…

- Мы не всегда понимаем близких, - мягко сказал Грачев, словно оправдывая. Мишу. - Даже красоту близких людей не умеем разглядеть толком. Вам это не приходило в голову? - Миша покачал головой. - Это от возраста. Или склад характера таков. Вы ведь это… - Грачев замялся, подыскивая слово, и, неожиданно для себя, качнул правой ногой.

- Футболист, - сказал Скачко с вызовом.