Петрович живет с семьей в Темрюке. Возраст и плохое зрение не позволяют ему вернуться на море. Но и ему, видавшему в жизни виды, никогда не забыть тихоокеанского дрейфа. Молодым огнем загорелись его глаза, когда он увидел фотографию судового винта с «Ж-257» - трехлопастного, щербатого, изгрызанного океаном винта. Иной и не посмотрит на серую, безгласную фотографию. Для Петровича это жизнь. Отдыхай, Петрович! Ты боец, ты честно заслужил свой отдых.
Случилось мне повидать и Климова. По долгу службы он явился на причал рыбного порта, когда отремонтированный «Ж-257» уходил из Петропавловска на Парамушир. Климов стоял, как обычно, начальственно строгий, даже хмурый, и когда катер, подняв вымпел и флаг, отошел от причала, сказал кому-то из сослуживцев:
- Ни черта не понимаю! Как сон все это. А награждать орденами не следовало, во многом сами виноваты.- Потом, сообразив, что критикует слишком высокое начальство, он улыбнулся своей белозубой улыбкой и добавил:- Двести пятьдесят семь! Счастливое число! Не верь после этого приметам.
Люди, о которых я написал, живы. Они живут с нами, по верстам - далеко, а по сердцу - рядом. И остается сказать о них всего лишь несколько слов.
Виктор плавает на «Ж-257» старшим помощником, вместо Петровича. Николай Воронков снова кочегарит, теперь на большом пароходе «Чавыча» - приемной плавучей базе рыболовных судов. Сжигает в топках новые тонны горючего, ведет свой большой жизненный счет.
Удачи всем им!
1954-1955