- Снять людей!-приказал капитан «Камчадала».
Матрос с траулера уже вынес больных из кубрика. Дядя Костя сидел на палубе, держась за световой люк кубрика.
- В машинном все исправно,- бормотал он побелевшими губами.- Слышишь, боцман, машина у нас на ходу, только стартер сдал.
Петрович шагнул к боцману и, покачиваясь на нетвердых ногах, сказал:
- Катер не бросим. Снимай больных, а мы тут остаемся.
- Больные? - поразился боцман.- Вси вы больные, вси чисто… Давай, давай, майна!
И он подхватил Петровича под локоть.
- Больных снимай! - рванулся в сторону старпом.- Лежачих. Слышишь!
Слева отчетливо обрисовались скалистые обрывы.
Боцман склонился над Равилем, матрос с «Камчадала» просунул руки под плечи и под скрюченные ноги Воронкова.
- Ну-ну! - грустно сказал кок.- Меня не трогай. Не видишь - помер человек…
А Равиль с трудом приподнялся на локтях и прошептал в самое лицо боцмана:
- Я с товарищами… куда они-туда и я…
- Тю, скажени! - озлился боцман.- Не бачите, к берегу гонит.
- Все видим,- ответил Петрович.
- У нас и буксир сверху, вон на кожухе машинного…- сказал Саша недовольно.- Мы этого часа сколько ждали!
Выслушав боцмана, капитан «Камчадала» неохотно приказал завести буксир.
- Теперь можно рятувать? - буркнул боцман, когда все было закончено.
- Теперь, пожалуй, можно,- ответил Петрович, хозяйским взглядом окидывая палубу катера.
- Давай скорее, майна,- крикнул боцман матросу,- бо я от них в воду кинусь!..
Никто из команды не смог подняться по шторм-трапу «Камчадала». Их всех перенесли на палубу траулера.
- Меня к повару тащи,- шепнул Воронков широколицему, веснушчатому матросу, который нес его на руках по палубе «Камчадала».- Я ему про диету расскажу, а то пожалеют ребят, накормят так, что помру г… Мы к шоколаду привычные…
- Будет и шоколад! - согласно басил матрос, полагая, что кок бредит.
Петрович и дядя Костя задержались на корме «Камчадала». Им хотелось воочию убедиться, что катер следует на буксире за траулером. Катер обычно сам вел за собой баржу, кунгас, кита или небольшой транспорт, которому надо было помочь развернуться. Теперь же он полагался на силу большого корабля, способного наконец защитить катер от ярости океана.
Катер шел в двухстах пятидесяти метрах от «Камчадала». С такого расстояния не видна было ни вмятин фальшборта, ни того, что форштевень свернут влево, ни даже того, что. сорваны двери камбуза и гальюна. Катер деловито взбегал на волну, бесстрашно срывался вниз и молодо бежал за «Камчадалом».
- Красив, а!-сказал Петрович механику.- И земля хо-о-роша! Сколько плавал тут, а не примечал, как она, чертовка, хороша!
- Катеру крепкий ремонт нужен,- ответил озабоченно механик.- Испортили вещь. А машина в порядке, почистить - и в дело,- добавил он не без гордости.
Да, и машина цела, и четыре ножовочных полотна удалось сберечь. Не так уж плохо обстоят дела. Ножовочные полотна и в Петропавловске нелегко достать.
Если бы не желание закурить, Петровича не скоро увели бы с кормы в кают-компанию «Камчадала», где его товарищи уже пили бульон по норме Коли Воронкова - полчашки на человека.
- За ними глаз нужен! - подмигнул Воронков коку «Камчадала».- Они враз твой месячный запас слопают. Держи в строгости.