Первый физиолог мира (очерк об Иване Петровиче Павлове): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Что нам известно о Иване Петровиче Павлове? Из учебников мы знаем об открытиях в области пищеварения, его знаменитых опытах на собаках, теории рефлексов, типах высшей нервной деятельности. Но эти знания касаются работ ученого, а не личности этого выдающегося человека. Очень важно сквозь «бронзы многопудье» разглядеть реального человека, чтобы было кому подражать, за кем тянуться, с кого брать пример. Тем более что Иван Петрович был прекрасным учителем, педагогом, оставившим после себя школу, равной которой нет и сегодня в мировой науке.

Хмурое осеннее петербургское утро...Но в переполненной студентами аудитории кафедры физиологии Военно-медицинской академии не чувствуется осени. Гулкое эхо разносит молодые голоса, восклицания, смех. Сюда, на Выборгскую сторону, впервые после летних каникул собрались студенты-медики второго курса, съехавшиеся с разных концов России. Это было 1 сентября 1906 г.

Ровно в 9 час. в аудиторию быстро входит с часами в руках Иван Петрович Павлов, сопровождаемый своими ближайшими сотрудниками. Он садится в широкое венское кресло с овальной плетеной спинкой, бодро вскидывает голову, обводит взглядом аудиторию, улыбается, молчит несколько мгновений, словно собираясь с мыслями, и начинает читать нам лекцию.

Впечатление от первой встречи иногда бывает настолько глубоким, что остается на всю жизнь. И в моей памяти незабываемо запечатлелась добрая фигура учителя.

Высокий и широкий лоб Павлова обрамляли гладко зачесанные назад седоватые волосы. У него были живые серые глаза. Густые темные брови составляли контраст с седой окладистой бородой. Седые усы и борода делали его лицо особенно привлекательным. Он носил отложные воротнички и накрахмаленную манишку, черный галстук «бабочкой» был тщательно повязан. Голос у Ивана Петровича особенно запоминался: говорил он громко, чисто и плавно.

...Речь Ивана Петровича была удивительно простой, в ней почти не встречалось иностранных слов. Это была обычная разговорная речь, поэтому и лекция носила скорее характер беседы. Очень часто, как бы самому себе, он ставил вопрос и тотчас же отвечал на него. Особенно ценно было то, что Иван Петрович дал нам право без всякого стеснения задавать ему вопросы, если что-либо покажется непонятным. И если вопрос оказывался толковым, Иван Петрович с большим оживлением отвечал на него.

Из года в год три раза в неделю читал нам свои лекции Иван Петрович. И не было ни одной лекции, которая не сопровождалась бы демонстрацией опыта, иллюстрирующего соответствующую главу курса. Это были даже не столько лекции в обычном их понимании, сколько блестящий показ основных глав физиологии и вместе с тем очередная проверка самим Иваном Петровичем основных положений физиологии. Опыт обычно подготавливался к началу лекции. После короткого вступительного слова начиналась демонстрация опыта, и Иван Петрович, рассуждая вслух, еще раз сам наблюдал данный факт. Малейшее отклонение в ходе опыта подвергалось всестороннему анализу, и, таким образом, лекционные демонстрации подчас вели к тому, что Иван Петрович набрасывал планы необходимых изысканий.

Постановка демонстраций была всегда блестящей. Для нас, студентов, оставалась скрытой громадная напряженная работа ассистентов и самого Ивана Петровича. Это я узнал позднее, когда стал часто бывать в его лаборатории.

На дворе еще глубокая темень, а в лаборатории при свете электрической лампы у операционного стола уже стоял неутомимый исследователь. Здесь готовилась не показная сторона лекции, а гениальный ученый еще раз сам экспериментировал и наблюдал. Надо было видеть и чувствовать, с каким волнением и страстью Павлов испытывал природу и ждал ее ответа на поставленные вопросы! Здесь мы учились не только технике, не только высокой научной честности, но творчески устанавливали закономерности природы. Как сейчас вижу Павлова в лаборатории. Вот, глубоко задумавшись, Иван Петрович на своих губах проверяет силу электрического тока, раздражает приводящий нерв. Ожидаемый результат получен. Сколько радости и торжества над природой звучит в довольном смехе Ивана Петровича!

...Иной раз после неудавшейся демонстрации на лекции Иван Петрович туча тучей уходил в свой кабинет. Через час-два, успокоившись, он выходил к нам. Улыбался. Мы чувствовали, как тяжесть сваливалась с нас». (Из воспоминаний ученика И.П. Павлова Е.А. Нейца.)

Таким живым и ярким ученый остался в воспоминаниях студентов и в начале своих научных исканий, и после мирового признания. Все, кто когда-либо в жизни работал или общался с Иваном Петровичем, в один голос твердили о его бодрости, страсти к любому начатому делу, о неистощимом буйстве его многогранной натуры. И вернее всех определила его нрав наблюдавшая 55 лет за Иваном Петровичем изо дня в день супруга — Серафима Васильевна. Она назвала это необыкновенное свойство «кипением сердца».

Что за история у этого необычайного человека, так и не состарившегося, несмотря на свой возраст (скончался ученый на 87-м году жизни)? Что за открытия позволили ему быть дважды номинированным в Нобелевские лауреаты? Почему даже через двадцать три года после смерти он считался в Соединенных Штатах Америки самым известным русским ученым?

Для ответа на эти и многие другие вопросы давайте откроем занавес и заглянем в удивительный сценарий жизни великого ученого-физиолога Ивана Петровича Павлова, в котором сам он был и драматургом, и великим актером.

Использование автором этих строк подобных сравнений вполне оправдано, ведь, глядя на манеру Павлова говорить, известный американский ученый Дж. Келлог произнес крылатую фразу: «Не доведисъ ему стать известным физиологом — вышел бы превосходный драматический актер». А случилось это во время первого посещения И.П. Павловым США.

Ученый, благодаря постоянным упражнениям в ораторском деле со студенческой скамьи, чувствовал себя на трибуне совершенно свободно. Он начал речь неторопливо, размеренными фразами, останавливался, чтобы дать возможность переводчику изложить его слова на английском языке. Спустя пару-тройку таких пауз, он увлекся предметом своего рассказа, позабыв про переводчика. Но аудитория, завороженная его страстной речью, неожиданными жестами, пылающим взглядом удивительно молодых глаз, не перебивала оратора, не столько слушая, сколько наблюдая это темпераментное выступление. Наконец Иван Петрович сам спохватился, что его не понижают. Растерянно обернулся к переводнику, потом выругался, с досадой грохнул кулаком по трибуне и раскатисто расхохотался, обезоруживающе подняв обе руки вверх. Зал ответил ему аплодисментами и дружескими улыбками...

Когда Иван Павлов впервые прибыл в Петербург, было ему всего двадцать лет. Все здесь казалось ему не таким: дома каменные, мосты каменные, река и та камнем одета. То ли дело в родной деревянной Рязани. Да и река Ока с золотыми песчаными плесами и луга без конца и края. Рязанский поэт В.А. Коновалов так описал усадьбу Павловых:

Родился Иван Павлов 26 сентября в семье священника Петра Дмитриевича. Мать Варвара Ивановна также происходила из духовной семьи. Она не получила никакого образования, однако природный ум и трудолюбие сделали ее умелой воспитательницей своих детей (а их у нее было 10). По воспоминаниям Ивана Петровича о семье отца: «Семья отца была крепкая, богатырская, железного здоровья. Все предки до отца были низшие чины церковного причта. От первого — Павла и произошла наша немудреная фамилия». Отец был первым учителем Ивана, он сумел детям привить любовь к труду, порядку, точности и аккуратности во всем. Отец также воспитал у детей любовь к чтению. Поначалу дело не клеилось, буквы не складывались в слова. Тогда отец стал учить детей не по азбуке, а по книге. Были это басни И.А. Крылова.

Годы спустя в кабинете академика Ивана Петровича Павлова на письменном столе всегда лежала эта книга, и никому из домашних не разрешалось перекладывать ее на другое место, хоть и по причине уборки. Отец учил прочитывать книги дважды (правило, которому сын следовал неукоснительно), и прочитанная однажды книга Г. Льюиса «Физиология обыденной жизни» так запала ему в душу, что и взрослый он на память цитировал оттуда целые страницы.

Отец приохотил и к занятиям гимнастикой. Поначалу он заставлял упражняться, чтобы вся «лишняя» сила на пользу шла, а не на баловство. А потом это вошло в привычку.

В возрасте 70-85 лет в течение 30 мин (как правило, с 7.30 до 8.00) ученый занимался гимнастикой. Он считал ее одним из эликсиров молодости. И однажды признался: до 75 лет не знал, что такое быть утомленным.

И.П. Павлов создал «общество врачей — любителей физических упражнений и велосипедной езды», был самым активным членом этого общества и строго следил за аккуратностью других сотрудников, причем в порядке поощрения придумал целый ряд специальных чинов и званий. Наиболее почетная степень была «столп», затем шел чин несколько ниже — под названием «подпорка», потом шли менее почетные и даже позорные чины с весьма звучными наименованиями: «затычка», «щепка», «хлам». Он поощрял каждого прыгуна, прыгающего через веревочку, или гимнаста, упражняющегося на брусьях, и заливался детским смехом всякий раз, когда кто-нибудь промахивался в упражнениях. Иван Петрович был хорошим гимнастом и, пожалуй, единственный из всей компании мог пройти через весь зал на согнутых руках, перебирая ими по горизонтальной лестнице. Звание «чемпиона» присуждалось самим Павловым и отнималось тоже им.

Самым большим увлечением ученого считались городки. Иван Петрович объяснял полезность игры тем, что во время нее происходит сложная координация мышечных движений, что, в свою очередь, благотворно отражается на всех других функциях организма. Именно в игре в городки проявлялись характерные черты ученого: горячий холерический темперамент, неукротимая воля к победе, выносливость, страстность и выдержка.

Увлечение игрой в городки началось у Павлова еще в Рязани, и эту любовь Иван Петрович пронес через всю свою жизнь. В последние годы жизни он играл в городки в с. Колтуши — пригороде Петербурга, где велось строительство лабораторий. На дверях комнаты ученого сотрудники лаборатории вскоре поместили дощечку: «Здесь жил чемпион мира, академик Иван Павлов, президент Силламяжской городской академии, победоносно сражавшийся на местном ипподроме».

В первые годы дачной жизни Павлов завел двухколесного друга фирмы «Энфильд». Он содержал его исключительно бережно, благодаря чему «железный конь» всегда блестел и сверкал. Велосипедная компания под предводительством Ивана Петровича совершала многокилометровые путешествия, до 25 километров в одном направлении. Велосипед Павлова был без тормозов, он считал, что человек должен управлять своим телом. Ученый не только занимался физической культурой, но и широко пропагандировал ее, привлекая своих учеников к занятиям физкультурой и спортом.

Павлов справедливо утверждал, что в человеке все взаимосвязано. Если мы мечтаем о наиболее полном раскрытии личности, то не можем не понимать, что лишь тренированному, владеющему своим телом человеку доступны вершины духа. Люди почему-то в ряду других культур ставят физическую гораздо ниже. Знать языки, литературу, понимать музыку считается признаком интеллигентности. А быть физически развитым — это вроде бы желательно, но не обязательно. А ведь еще Платон, великий философ, называл «хромым» и того, кто не умел писать, и того, кто не умел бегать и плавать. Павлов доказывал это всю жизнь...

Иван Петрович в школу поступил с опозданием, в 8 лет. Дело в том, что, как-то раскладывая яблоки для просушки на высоком помосте, Иван упал на каменный пол, сильно ушибся и долго болел. В 1864 г. Успешно окончив духовное училище, он со своим братом Дмитрием поступил в местную духовную семинарию. Здесь Иван, один из лучших учеников, стал давать частные уроки. Он с увлечением читал статьи по вопросам естествознания в прогрессивных журналах. «Под влиянием литературы 60-х гг., в особенности Писарева, — писал позднее Павлов, — наши умственные интересы обратились в сторону естествознания, и многие из нас — в числе этих и я — решили изучать в университете естественные науки».

Конечно, узнав о намерении первого сына вместо богословия изучать естественные науки, в семье сильно огорчились. Но, поняв, что сыну не по душе служить, крестить и отпевать, не стали препятствовать его отъезду в Петербург.

В 1875 г., окончив Петербургский университет, получив звание кандидата по разряду естественных наук и право стать лаборантом в любом учебном или научном учреждении России, Павлов поступил на третий курс Медико-хирургической академии «не с целью сделаться врачом», как он сам объяснял свое решение, а с тем, чтобы, имея степень доктора медицины, впоследствии «снискать право занять кафедру физиологии». Знать бы Павлову, сколько тягот, волнений, жизненных неурядиц и горестей пройдет прежде, чем осуществится его заветная цель!

Поначалу все складывалось для И.П. Павлова удачно. До ухода из академии заведующего кафедрой физиологии И.Ф. Циона Павлов работал у него ассистентом. Затем — ассистентом профессора К.Н. Устимовича на кафедре физиологии ветеринарного отделения Медико-хирургической академии до 1878 г., когда знаменитый русский клиницист профессор СП. Боткин пригласил его к себе в клинику. Интенсивная научная работа лаборанта И.П. Павлова в клинике не позволила ему подготовиться к сдаче выпускных экзаменов вовремя, и только с годичным опозданием, в 1879 г., молодой ученый сдал 27 выпускных экзаменов и получил степень «лекаря с отличием».

В этот же период Иван Петрович вместе со своим братом Дмитрием Петровичем — ассистентом Д.И. Менделеева — знакомятся с курсистками — слушательницами Высших женских педагогических курсов. Серафима Карчевская, дочь военно-морского врача, мечтавшая стать учительницей математики, привлекла внимание Павлова восторженным восприятием творчества У. Шекспира. А чем же привлек ее внимание И.П. Павлов?