Победители недр. Изгнание владыки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Нет уж, давайте поскорей на поверхность… Как только мы выберемся из гранита, я пущу снаряд на максимальную скорость… А свои работы мы, конечно, закончим и быстрее и лучше, когда к нам присоединятся институты и лаборатории.

— Бедный Никита! — отозвалась Малевская. — Ты стосковался в этой маленькой, тесной каюте…

— Стосковался? — со слабой улыбкой повернулся к ней Мареев. — Нет, Нина… Во всяком случае, не настолько, чтобы так стремиться отсюда.

— Почему же ты хочешь ускорить возвращение снаряда на поверхность? — спросил Брусков. — Только для того, чтобы Володя мог скорее дорваться до арбузов, а Нина — до летнего дождика?

Мареев серьёзно посмотрел на него, потом на Малевскую, Володю и молча откинулся на спинку стула. В наступившей тишине слышалась лишь быстрая дробь, которую выбивали на столе его пальцы.

— Ты чем-то озабочен, Никита, — прервала молчание Малевская. — Что тебя беспокоит?

Мареев не сразу ответил. Наконец он решился:

— Да… Пожалуй, пришло время объясниться… Так вот, друзья мои. Большую часть обратного пути мы прошли. Осталось ещё около трети. Но эта треть не так спокойна и безопасна, как первые две. Габбро, диорит, гранит — всё это сплошные, однородные горные породы, где меньше всего неожиданностей. Трещины, жилы, рудные месторождения не вызывали во мне каких-либо опасений или тревог. Перед нами была как будто ровная, хотя, может быть, и однообразная дорога, но без ухабов, провалов и пропастей.

— Хорошо сказано, честное слово! — вставил Брусков.

— Замолчи, Михаил, не мешай! — оборвала его Малевская, не сводя глаз с Мареева.

— Совсем другое, — продолжал Мареев, — встретит нас по выходе из гранита. Осадочные породы — глины, песчаники, сланцы, известняки — не внушают мне доверия. Там нет этой монолитности, однородности, там гораздо меньше устойчивости и непоколебимой массивности. И, наконец, там вода в известняках… Вы хорошо знаете, какие сюрпризы она может преподнести… Сейчас мы заканчиваем третью сторону, гипотенузу прямоугольного треугольника, в котором катетами служат вертикальная линия нашего спуска и горизонтальная линия поверхности земли. Наша теперешняя трасса проходит глубоко под подземным водным потоком, наперерез ему. Это гарантирует нас от встречи с ним. Но мы вряд ли избегнем обширных, мощных пластов водоносных известняков. И здесь вода сулит нам мало приятного…

— А далеко простираются эти известняки, Никита? — спросил Брусков. — Нельзя ли пройти под известняками? Например, если пустить снаряд под углом в тридцать градусов, а не в сорок пять, как сейчас? Может быть, он тогда выйдет на поверхность в какой-нибудь другой горной породе…

— Под углом в тридцать градусов? Это удлинит наш путь не менее чем на месяц, — сказала Малевская.

Мареев покачал головой.

— Известняки простираются на сотни километров, и обойти их невозможно. Но на самое главное препятствие правильно указала Нина.

— Да что ты! — изумилась Малевская. — Разве нам уж так страшен лишний месяц пути?

Мареев взглянул на неё и медленно произнёс:

— Да, Нина… Нам надо торопиться. Как раз об этом я и хотел с вами поговорить. У нас не хватит кислорода…

Глубокое молчание последовало за этими словами.

— Как же это так? — спросила наконец Малевская. — Разве мы неправильно рассчитали запас?

— Нет, — пожал плечами Мареев. — Но четыре аварийные задержки, утечка и… — он хотел что-то добавить, но, скользнув взглядом по лицу Володи, удержался и закончил: — и разные другие причины свели наш резерв почти к нулю… Если мы будем продолжать идти под тем же углом, то у нас хватит кислорода суток на десять лишних. При попытке же обойти известняки получится нехватка.

— Позволь, Никита, — взволнованно сказала Малевская, — я всё-таки не понимаю… Аварийные задержки и утечка — всё это я знаю, но какие другие причины?… Ах, да!

Она в замешательстве остановилась, но быстро оправилась и продолжала:

— Ну, хорошо! Даже при всяких других причинах… Всё же у нас был солидный резерв…

— Этот резерв только казался солидным, Нина… Я всё время вёл учёт наших запасов кислорода. Ты теперь должна понять, почему я так настойчиво торопил ремонт снаряда и работы по сооружению станции. Я видел ваше недоумение, но не хотел тогда говорить об истинной причине моего нетерпения. Это подействовало бы слишком угнетающе.

— Мне не всё понятно, — сказал Брусков, — но факты таковы: мы идём почти совершенно без резерва.

— Маленький резерв есть, — заметила Малевская, — у меня осталось среди лабораторных материалов несколько килограммов бертолетовой соли и марганцовокислого калия. При самых кустарных способах добывания из них кислорода его нам хватит на трое-четверо суток. И наконец, в крайнем случае, мы сможем путём электролиза воды получить немало кислорода.

— Воды-то не так уж много осталось, — напомнил Мареев.

Володя внимательно и против своего обыкновения молча слушал весь этот разговор, переводя взгляд с одного на другого. Он смутно чувствовал какую-то недоговоренность и особую значительность в словах Мареева и Малевской об этих «других» причинах. Но что-то удерживало его от расспросов, с которыми он обычно не очень медлил. Он был смуёен, сам не зная почему. И когда все встали из-за стола и разошлись: Малевская — спать после недавней вахты, Брусков — в буровую камеру, а Мареев — к своей работе над проектированием нового снаряда, Володя присоединился к нему без обычного оживления.

С этого дня все стали замечать в Володе какую-то перемену. Он с усердием продолжал занятия, помогал Марееву и Брускову, вычерчивал детали их проектов, производил вычисления. Но он стал молчаливым и почти не отзывался на шутки и поддразнивания Брускова. Что особенно поразило всех, — Володя вернулся к Шекспиру.