Исторические портреты: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В справочнике К. Рыжова «Все монархи мира» (Москва: Вече, 1998), говорится, что Чета в Орде крестил митрополит Пётр. Пётр действительно приезжал в Орду в 1313 году к хану Узбеку, но откуда в справочнике взялся эпизод с крещением Чета — неясно.

По моему мнению, отрицать возможность «видения» Чету, то есть вариант «Сказания...», на сто процентов нельзя, поскольку в Средние века различные святые часто снились людям. Но вероятность этого ничтожна. Я же попробую логически реконструировать события. В начале XIV века в Москву приезжает на службу к Ивану Калите татарский царевич Чет — событие довольно ординарное для Московского княжества XIV—XV веков. Чет мог быть крещён в Орде в 1313 году, но, скорее всего, его крестил тот же митрополит Пётр в Москве.

Со смертью в 1303 году бездетного костромского князя Бориса Андреевича Костромское княжество потеряло свою независимость и вошло в состав Владимирского княжества. В 1328 году московский князь Иван Калита получает из Орды ярлык на великое княжество Владимирское. В этом случае обязательно происходила смена администрации. Видимо, князь Дмитрий Иванович и послал в Кострому царевича Захарию-Чета. Как и положено, Захария отправился на новое место службы с семейством. Возможно, основание Ипатьевского монастыря было связано с убийством сына Чета Александра. Но, скорее всего, строительство монастыря было начато по указанию из Москвы. Я неоднократно бывал в Ипатьевском монастыре и могу подтвердить, что место для него выбрано весьма удачно. Больше половины периметра стен монастыря окружено водой, сам монастырь стоит на естественном холме и т. д. В XIV веке река Кострома была куда более полноводной, чем теперь. Ипатьевский монастырь контролировал устье реки Костромы, где шло интенсивное судоходство. Эта река была единственной водной артерией, связывавшей обильное соляными промыслами Галицкое княжество с Волгой.

Можно считать на 99,9% доказанным, что род Годуновых происходил от татарского царевича Чета. Лучшим доказательством этого служит молчание оппонентов Бориса в 1600—1605 годах о его происхождении. Какие только фантастические обвинения не предъявляли Годунову, а об этом молчали. А ведь враньё о происхождении рода издавна считалось на Руси большим бесчестьем и даже уголовным преступлением.

Разумеется, что татарским происхождением Годунова ни Шуйский и никто другой попрекать не могли, ведь в XIII—XVI веках Чингизиды считались выше Рюриковичей.

Дети и внуки Дмитрия Зерна служили боярами у Василия I, особенно известен был бездетный боярин Константин Дмитриевич Шея (правнук Чета).

Положение потомков Чета несколько ухудшилось в середине XV века в ходе тридцатилетней гражданской войны. Дело в том, что Михаил, сын Фёдора Сабура, поставил не на ту лошадку. Он пошёл на службу к Дмитрию Шемяке, в 1447 году он одумался и перебежал к победителю. Василий Тёмный простил его, но Сабуровы и Годуновы были несколько отодвинуты от престола.

Праправнук Дмитрия Зерно окольничий Константин Фёдорович Сверчок-Сабуров в 1505 году выдаёт свою дочь Соломонию замуж за Василия III. О Соломонии Сабуровой стоит рассказать поподробнее. И совсем не потому, что прадед Соломонии Фёдор Сабур и основатель фамилии Годуновых Иван Годун были родными братьями. Дело в том, что история Соломонии имеет прямое отношение к истории Смутного времени.

Брак Василия III и Соломонии был бесплодным долгих двадцать лет. Василий болезненно переживал отсутствие наследника. Он горько жаловался приближённым на свою судьбу. Однажды на охоте Василий увидел большое гнездо на дереве и сказал: «Горе мне! На кого я похож? И на птиц небесных не похож, потому что и они плодовиты; и на зверей земных не похож, потому что и они плодовиты; и на воды не похож, потому что и воды плодовиты: волны их утешают, рыбы веселят». Взглянувши на землю, сказал: «Господи! не похож я и на землю, потому что и земля приносит плоды свои во всякое время, и благословляют они тебя, господи!» Вскоре после этого он начал думать с боярами и с плачем говорил им: «Кому по мне царствовать на Русской земле и во всех городах моих и пределах? Братьям отдать? Но они и своих уделов устроить не умеют». На что бояре ответили: «Государь князь великий! Неплодную смоковницу посекают и измещут из винограда».

Однако Василий III не решился сразу на развод с Соломонией. Великий князь обратился за советом к монахам Афонского монастыря в Греции. Следуя каноническим правилам, афонские монахи развод не одобрили. Зато решительным сторонником развода выступил московский митрополит Даниил. Горой стояла за развод московская служилая знать во главе с Захарьиными-Кошкиными. Все прекрасно понимали, что со смертью Василия III они окажутся, в лучшем случае, на вторых ролях. Ведь Василию должен был наследовать его брат, удельный дмитровский князь Юрий Иванович, который, естественно, поставит на главные должности в Москве людей из своего дмитровского двора.

В конце 1525 года митрополиту и боярам удалось склонить Василия к разводу. 23 ноября власти начали «розыск о колдовстве» великой княгини Соломонии. Действительно, несчастная женщина обращалась к знахарям за помощью от бесплодия. Бояре заставили рынду[4] Ивана Юрьевича Сабурова дать показания против сестры. Иван показал, что Соломония выписала из Рязани ворожею Степаниду и часто с ней общалась.

Соломония и Степанида вместе прыскали волшебной заговорной водой «сорочку, и порты, и чехол, и иное которое платье белое» великого князя, очевидно, чтобы вернуть его любовь.

Теперь Василий III имел основания предать жену церковному суду как ведьму. Но вместо этого он 29 ноября приказал увезти её в девичий Рождественский монастырь на Трубе (на Рву), где её принудительно постригли в монахини под именем София. Соломония сопротивлялась до последнего; когда на неё надели монашеское одеяние, она сорвала его и растоптала. Тогда Шинога Поджогин ударил её плетью. Соломония не могла смириться со своей участью и распустила слух, что она беременна. В распространении этого слуха заподозрили вдову Юрия Траханиотова и жену постельничего Якова Мансурова. Женщины утверждали, что слышали о беременности из уст самой Соломонии. Василий III в гневе избил Траханиотову, а свою бывшую жену немедленно удалил из столицы.

Соломония была заточена в Покровском девичьем монастыре в Суздале. Вскоре по Москве поползли слухи, что в Суздале у Соломонии родился сын Георгий. Гробница таинственного Георгия сохранилась в общей усыпальнице Покровского суздальского монастыря до 1934 года под видом гробницы Анастасии Шуйской, дочери царя Василия Ивановича, сосланной в монастырь вместе с матерью. В ходе археологических раскопок, проведённых в Покровском монастыре в 1934 году, в предполагаемом месте погребения Георгия в каменном гробике найдена кукла в одежде из шёлковых древних тканей, завёрнутая в материю и опоясанная пояском с кисточками. Костей в гробике археологи не обнаружили. Реставраторы ткани по типичным для княжеской одежды золотым прошвам отнесли мальчиковую рубашку и другие обнаруженные в гробике ткани к концу XVI века. Это же подтверждал и орнамент на надгробной плите. Полученные материалы доказали, что гробница не принадлежала Анастасии Шуйской. Но всё это лишь косвенно подтверждает версию о рождении у Соломонии сына.

Тем не менее в XIX и XX веках ряд писателей и даже историков факт рождения Георгия считали бесспорным, мало того, утверждали, что у него был сын, который и стал Лжедмитрием I. Но об этом подробнее я расскажу после, а пока вернёмся к Годуновым и Сабуровым.

Сабуровы вторично породнились с родом Ивана Калиты, когда дочь боярина Бориса Юрьевича Сабурова[5] Евдокия ненадолго стала женой наследника престола Ивана Ивановича. По приказу Ивана Грозного 4 ноября 1571 года она была пострижена в суздальский Покровский монастырь. Евдокия пережила Смутное время и умерла в 1620 году.

Как видим, потомки Чета в XIV—XVI веках, так же как и Кошкины-Захарьины, были близки к престолу. Другой вопрос, что им хронически не везло: то тридцатилетняя феодальная война, то дочери бесплодные.

Годуновы, младшая ветвь потомков Чета, почти не видны за боярами Сабуровыми. Историкам известно лишь, что Иван Годун, младший брат Фёдора Сабура, имел двух сыновей и десять внуков, а кроме того, много дочерей и внучек. Годуновы владели несколькими поместьями в районе Костромы, Новгорода Великого, Вязьмы и др. Никто из Годуновых не был членом Боярской думы, и лишь немногие получали командные воеводские чины.

Дед Бориса Годунова имел четырёх сыновей: Ивана Чермного[6], Фёдора Кривого, Дмитрия и Василия. Старший брат, Иван Чермный, успешно начал службу и в середине XVI века получил должность младшего воеводы в Смоленске. Но Иван рано умер, а его младшие братья так и не получили от царя Ивана воеводских назначений в первые полтора десятилетия своей службы.

В семье Фёдора Ивановича Кривого было трое детей: Василий, будущий царь Борис и будущая царица Ирина. Благодаря прозвищу Кривой мы знаем о физическом недостатке Фёдора Годунова. Судить о личных качествах этого человека не представляется возможным. Служебная карьера Фёдору явно не удалась. Незадолго до появления на свет Бориса московские власти составили списки «Тысячи лучших слуг», включавшие весь цвет тогдашнего дворянства. Ни Фёдор, ни его брат Дмитрий Иванович Годунов не попали в число «лучших дворян».

Фёдор Кривой умер рано. Трое его детей стали сиротами. Братья Фёдор и Дмитрий Годуновы совместно владели небольшими вотчинами в Костроме и под Вязьмой. В жизни Бориса это обстоятельство сыграло особую роль. После смерти отца его взял в свою семью дядя. Не только родственные чувства и ранняя кончина собственных детей побудили Дмитрия Ивановича принять участие в судьбе племянника. Важно было не допустить раздела последнего родового имения.

Невысокое служебное положение, можно сказать, спасло Годуновых в годы опричного террора. Государство оказалось поделённым на опричнину и земщину. Царь Иван IV объявил Вязьму своим опричным владением, его подручные произвели там «перебор людишек». В присутствии особой комиссии каждый вяземский дворянин должен был дать показания о своём происхождении, родстве жены и дружеских связях.

Родство с боярами, столь высоко ценившееся прежде, могло теперь погубить карьеру служилого человека. В опричный корпус зачислялись незнатные дворяне, они и получали все возможные привилегии. Прочих лишали их поместий и высылали из уезда. Судя по вяземским писцовым книгам, Дмитрий Годунов пережил все испытания и попал в опричный корпус в момент его формирования.

Дмитрий Иванович Годунов исправно служил в опричнине, но не лез в руководство. Свой первый думный чин он получил случайно, благодаря внезапной смерти царского постельничего В. Ф. Наумова.

Иван Грозный назначил Д. И. Годунову «у постели быти», а затем «за саньями ходити» на свадьбе царя с Марфой Собакиной 25 октября 1571 года. Постельничий ведал «царской постелью», то есть гардеробом.

Постельничему подчинялись многочисленные дворцовые мастерские, в которых работали портные, скорняки, колпачники, «чеботники» и другие мастера. Постельничий приказ заботился не только о бытовых, но и о духовных нуждах царской семьи. В его штате было несколько десятков певчих, составлявших придворную капеллу.

Ко времени введения опричнины Постельничий приказ сильно разросся. За его высшими служителями числилось более пяти тысяч четвертей поместной земли. Через руки постельничего проходили крупные суммы денег. На одно лишь жалованье служителям и мастерам приказ тратил до тысячи рублей в год.

Постельничий приказ заботился также о повседневной безопасности царской семьи. В годы опричнины эта функция приобрела особое значение. На 1573 год постельничему подчинялись постельные, комнатные, столовые и водочные сторожа, дворцовые истопники и прочая прислуга. В дворцовую стражу принимались только самые надёжные и проверенные люди. Постельничий приказ отвечал за охрану царских покоев в ночное время. С вечера постельничий лично обходил внутренние дворцовые караулы, после чего укладывался с царём «в одном покою вместе».

Опричнина изменила значение важнейших дворцовых чинов. Теперь оружничий, постельничий и ясельничий не только заведовали соответствующими дворцовыми приказами, но и заседали в Думе, вели дипломатические переговоры, командовали полками и судили.

Поскольку Д. И. Годунов по должности должен был постоянно состоять при царской особе, он жил в царском дворце. Там же поселились и его малолетние племянники Борис и Ирина.

[4] Рында — оруженосец.

[5] По некоторым сведениям, она была дочерью Юрия Сабурова.

[6] Чермный — красный, т. е. рыжий, или красивый.