Тяга к свершениям: книга четвертая: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты не поняла. Что ты хочешь сделать за свою жизнь?

— Ну-у-у…, — впервые за все время их разговора Алина задумалась над заданным вопросом. — Хочу выучиться… купить жилище… жениться на человеке, котолый будет меня любить и мне помогать… сделать детей…

Эти желания, произнесенные девочкой еще даже толком не выговаривающей все буквы вызвали в Майском ядовитую насмешку. «Человек живет на свете шесть лет, из них более-менее сознательно года два от силы, а у нее уже четко сформированы понятия о смысле жизни в лучших традициях современного кинематографа и любого из романов Даниэлы Стил, — со злой иронией рассуждал он про себя, переполняясь желчью и предельно раздражаясь. — До чего же это примитивные мотивы, стремления и идеалы, если ребенок дошкольного возраста, не умеющий даже читать, уже полностью проникается ими, всецело принимает и разделяет. Выйти замуж и родить детей — вот и все. Так просто!».

К этому времени они уже подходили к дому Леонида Федоровича и Юлии Романовны. Майский давненько не заходил к родителям и сейчас ему сразу бросился в глаза бардак, творившийся во дворе. Всюду вокруг валялось большое количество сигаретных окурков, бутылок, этикеток и прочего мусора — особенно много этого добра было под окнами и возле подъездной двери. Они зашли в подъезд и позвонили в квартиру; дверь им открыла Марина. Оказавшись дома, Алина быстро разделась и убежала в зал смотреть телевизор, а Майский прошел на кухню и сел за стол, положив пакет с фруктами на стол.

Марина вовсю готовила еду. Она сама пришла с работы только пятнадцать минут назад и сразу принялась за варку, чтобы успеть сделать ужин к приезду Юлии Романовны, рабочий день которой заканчивался на час позже — в шесть. Марина крутилась от стола, где были уже нарезаны овощи и мясо, к плите, на которой стояло две кастрюли и сковородка. И кастрюли и сковорода интенсивно парили, отчего на кухне было очень жарко, влажно и душно, а в воздухе распространялись запахи наполовину приготовленной пищи.

Марина была уже одета в домашнее: в легкую футболку, коротенькие джинсовые шорты и теплые шерстяные носки. Ноги ее были оголены, но это не смотрелось вульгарно или вызывающе. Она уже успела смыть косметику, чтобы дать лицу отдохнуть, волосы ее были заколоты по-простому, одной заколкой, да и вообще своей миниатюрной комплекцией она походила, скорее на девочку-подростка, которая одела шорты просто потому, что ей так удобно, а не на молодую женщину, желающую подчеркнуть таким нарядом свои прелести.

— Максим, будешь чай пить? — поинтересовалась она у Майского.

— Нет, Марина, я не хочу.

— Есть вкусные булочки. Давай?

— Нет-нет. Я точно не буду. Спасибо… Дворник у вас так и не объявился, как я погляжу.

— Не говори. С весны как все оттаяло — так и лежит. Ничего не убирали.

— Я бы на вашем месте вообще за квартиру не платил, пока бы они и двор, и подъезд в порядок не привели.

— Надо сходить в домоуправление, все выяснить, да времени никак не найду, — согласилась с ним Марина, продолжая крутиться при этом у плиты.

— У Алины новый воспитатель?

«Уже больше года. С прошлого лета, как в старшую группу перешли», — хотела было сказать Марина, но остановилась.

— Да, — только и произнесла она вслух.

— Когда я сейчас Алину забирал, она на меня так подозрительно посмотрела, — с желчной обидой усмехнулся Майский. — Будто я похититель какой-то.

— Серьезно? — улыбнулась Марина. — Ты же видел — она еще совсем молодая. У самой дочка не так давно в садик пошла, поэтому и относится еще ответственно к работе.

— А отец где? — сменил Майский тему разговора.

— На даче.

— Давно уехал?

— Три дня назад.

— Съезжу, наверное, к нему на днях. Отдохну.

— Он завтра уже должен вернуться.

— А что так? — удивился Майский, зная, как подолгу отец любил жить летом на даче.

— Юлия Романовна его теперь дольше, чем на неделю не отпускает.

— Я-я-ясно, — протянул Майский.

Закончив обжаривать овощи, Марина сбросила все в кастрюлю, и, уменьшив огонь, смогла, наконец, прерваться и сесть за стол. Только сейчас, оказавшись с ней рядом, почти вплотную, Майский заметил, какой у нее был изможденный вид. Он виделся с Мариной последний раз всего месяц назад, но за это время в ее облике произошли разительные изменения. В движениях ее отсутствовала сейчас прежняя легкость и живость, столь свойственная ей раньше; с заметным облегчением переведя дух, она уселась на стул и, ссутулившись, облокотилась на стол обеими руками, подперев при этом ладошками голову снизу; кожа на ее лице имела болезненный неприятный землистый оттенок; она улыбалась, но ее открытая улыбка не могла уже полностью скрыть собою все те муки, которые ей постоянно приходилось претерпевать в последнее время, а в неизменно приветливом и добром взгляде ясно просматривалась терзавшая ее тревога.

Отметив про себя сейчас все эти метаморфозы, Майский, однако, решил, что для него же будет проще и даже, наверное, удобнее до поры до времени не подавать виду о сделанных им наблюдениях и вести себя, как ни в чем не бывало.

— Что у тебя новенького? Как бизнес? — поинтересовалась Марина.