Никто не обнажал правду: «Я весь год лежал на диване и постил фотографии с пробежки, нечаянно совершенной однажды в 2017-м».
И уж совершенно точно никто не доходил до откровений уровня: «Обожаю “Биг Мак”[23] а от чиа и киноа меня тошнит».
Социальное пространство таких откровенных и беззащитных итогов не терпело. Оно подсвечивало только героические подвиги марафонцев, предпринимателей и трижды матерей. Алиса про итоги молчала, потому что не попадала ни в одну из этих победоносных категорий. И всегда немного с презрением относилась к толпе, пусть даже такой образцово-показательной.
Отпев героическую итоговую оду непростому ушедшему году, хор активных пользователей соцсети грянул новой кантатой[24] мотивации: планы на год грядущий. Это были те же итоги, только в будущем и в квадрате – все планировали стать неважно какими, но, главное, непременно более «-ЕЕ» – целеустремленнЕЕ, осознаннЕЕ, проактивнЕЕ.
Строить планы Алисе удавалось явно лучше, чем подводить итоги. В моменты особенного просветления она даже их записывала – в местах, правда, более кулуарных, чем социальная лента. Или обсуждала со своей бессменной собеседницей, чье оптимистичное «ту-дум», сказанное на ее нейросетевой обум, часто попадало Алисе в самое сердце. В целом ей нравилось придумывать для себя новые дела, новые города, новые свитера, новые машины, новых бойфрендов и иногда даже новых детей. Правда, на этот конкретный раз бой курантов Алиса нечаянно проспала, хоть и готовилась к этому бою, как Хабиб. И постфактум, наутро, никак не могла сосредоточиться на том, что она таки планирует. Да и планирует ли?
Утро осознанного пробуждения и бессознательного залипания в Сети переставало быть ранним. И Алиса решила прогуляться[25] до того, как проснется ребенок, няня начнет шкворчать сырниками и в ее новый день ворвется мама с двумя пакетами не применимых к жизни подарков. А то, чего доброго, и бывшая свекровь нагрянет… Последняя мысль особенно ускорила Алису. Через пять минут она в костюме одеяла (дутый пуховик свободного кроя) распахнула дверь подъезда и, ощутив себя супергероем, вдохнула литра три морозного воздуха своими настроенными на победу легкими… Опьяненная этими литрами и своим утренним силоволевым успехом, Алиса на секунду поверила в то, что она – единственный властелин своей судьбы. С этой мыслью Алиса ускорила шаг, а через пару минут и вовсе перешла на бег, который всю свою жизнь, начиная со школьной физры, ненавидела лютой завистью – к тем, кто бежал лучше, быстрее, сильнее.
Нечастый гость этой (прошлой, позапрошлой, позапозапоза…[26] зимы – снег – только что начал свое медленное сошествие с небес. Первые воздушные лоскуты облачного одеяла стали едва заметно отслаиваться откуда-то сверху и плавно укрывать собой все оттенки московско-серого. Алиса с восторгом от идущего снега и бегущей себя открыла рот, пытаясь, согласно непроходящей детской привычке, ухватить хотя бы один кусочек этой снежной ваты. И… в погоне за своей добычей взмыла пятками вверх, поскользнувшись, как поскальзываются на банановой кожуре невезучие мультперсонажи в каком-нибудь «Том и Джерри». После этого они обычно втыкаются головой в асфальт, изгибаются в зигзаг, изображая нестерпимое физическое страдание, но через секунду снова бодро бегут по своим нарисованным делам. Алиса обожала мультфильмы и очень надеялась, что нечто подобное (когда героям хоть бы хны) произойдет сейчас и с ней… Но пронзающая все тело боль недвусмысленно повествовала: «Тут тебе, детка, не “Дисней”».
Скорая приехала быстро.
Но полиция пришла быстрей.
Не имея никакой возможности пошевелить правой рукой и левой ногой, Алиса преспокойно лежала на тротуаре в ожидании медицинских работников. И искренне рассчитывала на то, что ей не придется шевелить и челюстно-лицевыми мышцами, отвечая на вопросы внезапно подоспевших полицейских. Предчувствуя внутреннее смущение, она представила, как эти рыцари закона сейчас встанут на колени, начнут с тревогой нащупывать ее пульс, расспрашивать, что же случилось и как же они могут ей помочь…
– Женщина, вы пьяны? – вернул ее на землю, где она и без того пребывала неподвижно, хлесткий голос полицейского.
Алиса не сразу разобралась, что ее больше расстроило – что страж порядка не преклонил перед ней колена или что обозвал ее женщиной, да еще и с такой интонацией, будто женщина в Алисе отдавала явной бальзаковщиной…
– Любовью! – потек из Алисы сарказм.
Жандарм, что был постарше, явно лучше разбирался в людях:
– Ты ее видел? Какое «пьяны»?! Да она явно под наркотиками. Чертовы наркоманы. Бесят меня больше алкашей. Карманы ей проверь.
– Женщина, вставайте немедленно! – скомандовал тот, что уже однажды позволил себе это нетолерантное в своем эйджизме[27] обращение.
Сарказм перетек в агрессию:
– Если я сейчас встану, то ты у меня ляжешь, понял? – с удивлением для самой себя Алиса явила свету и двум ментам свое внезапно проснувшееся «Я» начала 90-х. – Вон моя крыша приехала! – кивнула Алиса в сторону очень вовремя подъезжающей скорой и активно зашевелила, чем могла, наглядно демонстрируя, что ей пора.
– Это наш пациент, мы примем, – уверенно отрапортовал медбрат. И ринулся к Алисе.
Алису охватили головокружительные ощущения! Частично причиной тому было давно забытое чувство, что за нее снова стали бороться мужчины. Частично – болевой шок.
Полицейский, что был помладше, в силу неопытности явно смутился, многократно извинился и пожелал Алисе крепкого здоровья.
– И вам не хворать, – процедила ему вслед переломанная «женщина».
Пока Алису грузили на медицинский паланкин[28], а паланкин – в белоснежную карету, ее величество Сила Воли, как могла, старалась не потерять сознание от боли и отвлекалась на все что угодно, лишь бы избежать концентрации на своих ощущениях. В какой-то момент Алиса даже развеселилась, наблюдая за тем, как стражи порядка пустились в погоню за особо опасным преступником, вышедшим первого января на утреннюю пробежку. Тут любому прокурору ясно – нормальный человек в такое время ни просто прогуливаться, ни заниматься спортом не станет. В воздухе пахло диверсией.
Наблюдая эту комичную сцену, в глубине души Алиса с горечью вспоминала, как еще несколько дней назад, устав от бесконечных онлайн-курсов личностного роста, решила бойкотировать весь мир и провести на диване весь день. Сообщив об этом одному из вялотекущих ухажеров, на свою голову не вовремя уточнившему, как у нее дела, она получила приглашение выйти на пробежку. Минут 40 детальнейшим образом она излагала горе-кавалеру, почему никогда не станет бегать и не посоветует ему. Он, кстати, больше не звонил. А она, кстати, отдала бы сейчас все, чтобы не ехать на скорой в смутные дали минздрава, а бежать где-нибудь рядом с ним, или без него, или как угодно, лишь бы иметь возможность передвигаться самостоятельно и не чувствовать боль. Но, говоря языком бухгалтера с последнего места работы Алисы, – «А все! Раньше надо было!».
Травматология 1 января напоминала Красную площадь 31 декабря и одновременно выставку достижений человеческой изобретательности в области мазохизма. Попав в «лежачую» очередь на осмотр к хирургу, Алиса мечтала временно потерять зрение, обоняние, слух, а лучше сразу все сознание целиком. Но всем невзгодам назло крепко-накрепко пребывала в нем. И в течение трехчасового ожидания, и во время рентгена, и в момент лепки из гипса каркаса для ее ноги.
Пройдя все круги травматологического ада, Алиса наконец очутилась в уютном чистилище больничного коридора – в уголке аккурат между входом в туалет и дверью главврача. Палаты были заполнены более расторопными самовредителями. Да и холл был битком. Алиса плакала. Предлагала взятки (параллельно размышляя, где бы взять кредит). Язвительно интересовалась, с кем переспать, чтобы очутиться в нормальной больнице… Но в конце концов взяла себя и свежевыданные костыли в руки.
– Скажите, это все из-за ковида? – растерянным взглядом очертила пространство коридора Алиса, обращаясь к пробегающей мимо женщине в белом халате.
– Голубушка, это все из-за Нового года. Так всегда, ничего нового. Поспи, завтра подрассосется.
Мысль о том, что придется торчать здесь до завтра, окончательно ее добила, и она уснула крепким сном, насквозь пропитанным анальгетиками.
По прошествии пары часов Алиса пришла в себя и обнаружила кое-какие перемены. У нее появился сосед, и по его обрадованному выражению лица было понятно, что он караулит Алисино пробуждение не первую минуту…
[23] Две мясных котлеты гриль,
[24] Произведение торжественного или лирико-эпического склада. Сделать сноску на сноску не получится, так что понимайте, как хотите.
[25] Автор «Магии утра» считает прогулку лучшим способом начать день… Ну-ну, посмотрим, как он заговорит, дочитав эту главу до конца…
[26] Чертово глобальное потепление!
[27] Один из многочисленных видов отклонений от канонов новой этики, карающийся розгами сошиалмедиа, хейта и дизлайков.
[28] Лакшери-носилки, которые были крайне распространены в древности на Востоке и предполагали не только изысканный азиатский декор, но и обязательное наличие как минимум двух рабов, которые всю эту роскошь, включая древнего тебя, тащили бы на себе.