– Ну да, ну да. Она меня тоже убедила. Действительно, думаю, почему из-за моей болезни, из-за моей неисцелимой похоти кто-то должен страдать? Пусть я немного пострадаю. И разве она виновата, что больше меня любит, чем я ее? А дети разве виноваты? И я стал стараться в их сторону. С детьми начал общаться. С ней тоже. Она прямо расцвела. Прямо сразу. Женщины – они чуткие, они такие перемены сразу улавливают. Я даже попытался и в сексе с ней какие-то перемены произвести. Спохватился через столько лет семейной жизни. Но ей это не очень нужно. Девяносто процентов женщин не секса хотят, а внимания со стороны мужчины – в любой форме. Я и так, и так пытаюсь, она вроде бы идет навстречу, а я вижу – стесняется. Не хочет. Но в целом ей все равно лучше. И мне, я замечаю, тоже получше как-то.
А с той, с моей челябинской, продолжаю общаться. Описываю свои успехи. Она одобряет. И вдруг пишет, что разошлась с мужем. Сама меня напичкала своей теорией про смирение, а самой надоело смиряться, своей же теории и не выдержала. Пишет: все это неправда. Я у себя одна-единственная, за что я себя так терзаю? Придумала себе долги и выплачиваю. Но муж чувствует неправду, ребенок чувствует, все чувствуют. Результат? Всем плохо! И я очень перед вами виновата, что забила вам голову этой ерундой.
Я прочитал, оглянулся на себя – а ведь точно! С детьми так и не наладилось ничего, наоборот, смотрят на меня как на идиота – чего это папаша вдруг облизывать начал, где раньше был? И намбер три моя, если вглядеться, тоже… Я ведь перед тем, как попытался с ней что-то наладить, жестокую вещь ей сказал. Пришел однажды вечером не совсем трезвый, она что-то такое… Нет, не ругала, что-то начала о своих делах. Я говорю: извини, мне неинтересно. Она в обиду: а с мне поговорить, я одна совсем! Ты меня, говорит, игнорируешь уже начисто, в том числе, уж прости, в интимном смысле. И я взорвался. Говорю: общаться с тобой – не о чем. А насчет интимного смысла даже не пробуй притворяться, не нужен тебе этот интимный смысл. Был бы нужен, я бы понял. Посмотри, как ты одета, на прическу свою посмотри, на все вообще, если женщина интима хочет, она будет себя так запускать? Я тебя не хочу, ясно? Наглухо, начисто, навсегда – не хочу! Мне с тобой почти так же странно лечь, как с бомжихой какой-нибудь.
– Ого!
– Да. Оскорбил по полной. Плакала.
– Женщины таких слов не прощают.
– Прощают. Все прощают. У женщин есть спасительная особенность, и вы об этом должны знать, если писатель, они умеют забывать плохое. Будто его и не было. Умеют не помнить.
– Это только кажется. Помнят. Но знают, что любой человек может наговорить страшных вещей. Которые не обязательно полная правда.
– Но я-то голую правду сказал! Химически чистую!
– Такой не бывает.
– Почему же?
– Потому что химически чистых людей не бывает, – ответил я давнишней заготовкой.
– Ну, это мы опять в теорию сейчас уйдем! В общем, у челябинской моей все рухнуло, у меня тоже, но она ушла, а я остался. Она моложе намного, у нее мама, она к ней и ушла, а мне куда? Если бы был кто-то. Никого. И друзей, кстати, практически нет, а совсем одному оказаться в моем возрасте… Есть люди, живут в одиночку, у меня друг детства такой, ни разу не женился, и вроде ничего, не страдает. Я один раз спросил – само собой, в пьяном виде. Я, когда выпью, привычку имею старым друзьям звонить. И вот позвонил, как дела, как что, политика, спорт, и тут я ему: Ген, а у тебя женщины были вообще? Ведь никаких же признаков, совсем! Ты же не голубой у нас, я помню, что-то у тебя было с девушками. И он говорит: девушек особо не было, но была женщина, когда мне было двадцать, я ее очень любил, она меня тоже, хотела уйти от мужа ко мне, но не смогла. И повесилась в ванной, и с тех пор у меня никого нет. Я впервые от него эту историю услышал. С одной стороны, не верится, с другой – в жизни чего только не бывает. Тоже ведь сюжет, правда?
Ну вот, живем дальше, я по-своему, челябинская моя по-своему. Пишем друг другу ежедневно. Не роман в письмах, никто ничего ни про какую любовь или что-то. Но если я с ней один день не пообщаюсь – скучаю. А дома полное отчуждение и тоска. Вдобавок чуть не разбился, за рулем сознание потерял. Проверился, томографию сделал, что-то там нашли в сосудах, начал таблетки пить. Нанял шофера, чтобы ездить, мне же надо: встречи по делу, в конторы всякие. Потом начал на электричке передвигаться, на метро. И дела как-то хуже пошли, и интерес уже не тот. Но мне от этого как-то даже легче. Езжу на электричке, в метро, как бедный, а сам думаю – так мне и надо. Почему надо, не знаю, но вот именно это и думаю – так и надо. Правда, удовольствие открыл – наблюдать за людьми. То есть за девушками, конечно. Когда в машине, никого не видишь толком, а в электричке, в метро, на улице – уйма красавиц. Говорят, они все в машины пересели, да нет. Очень много в обычной обстановке. Необязательно полные красавицы, я этого давно не ищу, их и нет, если вдуматься. Нет идеальных красавиц, ни одной, только в интернете с фотошопом. Ничего нет идеального. Но есть зато в каждой что-то свое. Индивидуальное. Целый мир там. Может, в этом и причина человеческого секса? Животные, если одной породы, они же более или менее одинаковые. Ну, предпочтения есть, понятно: выбирают сильного самца, мощную самку – естественный отбор. А человеческий самец, если он самкой овладевает, он же целым миром овладевает. Разве нет? И еще. Животные не знают, что умрут, а человек знает. Что у него только одна жизнь. Одна! Это же страшно, так? Вы думали об этом?
– Конечно.
– И что?
– Что?
– Как для себя решаете эту проблему?
– Никак. Принял. Смирился, по вашему выражению, – сказал я не так, как хотел сказать, потому что до сих пор не знаю, как хочу об этом сказать. Я сказал так, как должен был сказать. Вот об этом, о том, что и как должен сказать, я все отлично знаю.
– Ясно. Опять, значит, вы счастливый получаетесь. А я не смирился. И я понял – для тех, кто по женщинам без конца ходит, – это еще способ прожить как бы несколько вариантов жизни. Не до конца, но хотя бы попробовать. Откусить от вечности, от бесконечного числа вариантов. Как там в Евангелии, я в подлиннике не читал, если честно, но цитату встречал много раз: каждый, кто на женщин смотрит и их хочет, он уже по умолчанию грешник и развратник. Так?
– Почти. Кто смотрит на женщину с вожделением, уже согрешил с ней в сердце своем.
– Вот-вот. Ахинея полная!
– Вообще-то это Христос сказал.
– И что? Мало ли кто что скажет. Христос одно, Будда другое, Магомет третье. Вот если бы я имел три жизни, одну бы прожил по Христу, другую по Магомету, третью по Будде, я бы мог сравнивать как-то. Эмпирически. А на слово верить… Мое возражение в чем? В том, что где тут грех? Секс – только путь к человеку, к варианту, к другой судьбе. Вожделение, как вы говорите…
– Не я!
– Да понял. Вожделение не самоцель. Просто человек тоскует, что жизнь одна, он смотрит на женщин, хочет их, а на самом деле хочет другой жизни, третьей, двадцатой. Я вот еду в метро, замечаю. Девушка что-то в телефоне смотрит, улыбается. И такая улыбка у нее… Уникальная. Единственная. Двух похожих улыбок во всем мире не бывает. А я думаю: господи, есть же счастливый, кому она улыбается! И опять у меня эта мысль, я уже вам ее озвучивал: как бы я тебя любил, если бы я тебя любил! А если рассматриваешь не только улыбку, а… Ну, вещи более осязаемые: те же ноги, плечи, талию, грудь, чисто плотское вроде бы, а все равно нет, – это через секс человеческий ум или подсознание, не знаю, неважно, что-то там изнутри человеку сигналы посылает о вариантах его судьбы. И спасение от одиночества еще. А кто-то считает, что он через это себя дарит или реализует, человек ведь сгусток энергии, тут законы физики работают. Закон передачи энергии, в частности. Ну и закон размножения, необязательно впрямую, то есть детей нарожать. Каждый человек хочет остаться в чем-то или в ком-то. Отразиться, размножиться. Кто чем. Я читал где-то, что у Стива Джобса столько детей, сколько в мире макбуков, айфонов и так далее. Понимаете, да? Вы вот книгами размножаетесь, актеры – ролями, композиторы и певцы – песнями. А политики – сами собой. Владимир Владимирович вот, чего еще ему надо? Все есть, и власть, и обеспечен по полной. Он размножаться хочет! Отражаться! Для него весь мир – зеркало. Мысль не моя, но верная, как вы считаете?
Я кивнул. Если бы и хотел возразить, не стал бы. Утомился, если честно. Он это увидел.
– Ладно, свернем опять теорию. Скажу одно: насчет того, что будто бы каждый, кто с вожделением смотрит, тот согрешил, полная чушь! Если бы все так просто было!
– Это не просто. Христос имел в виду идеальное. Во всех религиях так. Не свод правил жизни, а понятия об идеальном.
– Да? Ну, может быть. Теперь смотрите, какой был поворот. Один раз еду в метро, кто-то сзади заговорил, я даже испугался – голос моей жены. Повернулся – нет, конечно, ничего похожего, девушка по телефону говорит. Красивая, юная. И голос красивый. И я думаю: как же так, у девушки заметил, что голос красивый, а у собственной жены нет? И радостно стало, будто эврику открыл. Даже вышел на следующей и домой вернулся. Прямо бегом бегу, будто подарок несу. Она удивилась, а я беру ее за руку и говорю: слушай, давай попробуем любить друг друга, а то ведь с ума сойдем. Она аж заплакала. И был такой у нас этап, не очень давно, кстати, не то что полюбили, но… Как минимум – постарались. И я своей челябинской об этом написал. А она мне: потрясающе, я мужу почти то же самое сказала. Вернулась к нему. И мы с ней пару месяцев друг другу о нашем счастье писали, радовались. Само собой, ничего из этого не вышло. Насильно мил не будешь, насильно милым тоже никого не сделаешь. Она пишет: нет, вторая попытка вышла неудачной, все фальшь и неправда, я опять ушла. А я отвечаю, что опять остался, хотя подумываю, чем и как с собой покончить.