— Вот и я.
Саша встал с кровати, подошел к пальто, что висело на спинке старого стула. Ощупывает карманы, чертыхается, что не находит. Ему снова хочется курить. Пагубная привычка, от которой тяжело избавиться.
— Ты обещал бросить, — вклинивается в его мысли Полина, она чувствует себя уже смелее, нежели в тот день, когда он остался у нее дома как ее мужчина.
— Вот что ты за женщина такая, а, Полин? — смотрит на нее, не то хмурясь, не то скрывая улыбку.
— Какая? — кокетливо спрашивает Сашу.
— То душу вынешь, то мозг, — он сел на стул, сложил руки на груди, выставил ноги вперед и уставился на нее сверлящим взглядом.
— Но любишь же, — провоцирует его Полина и смотрит так же прямо на него, в его глаза, что вспыхивают одномоментно.
Саша усмехается, прячет свою улыбку, но молчит.
— Мне кажется ты прекрасно знаешь ответ, Полинка-малинка.
— Вот что ты за мужчина такой, а, Саша?
— Какой?
— То мозг вынешь, то душу… — вторила ему Полина.
— А мы стоим друг друга, да?
— По-другому и быть не могло.
Полина еще долго будет помнить эту палату. С нее началась новая жизнь. Немного коряво, с фальшивой ноты и противного запаха лекарств.
Вдалеке мелькнул Сашин внедорожник, он припарковался аккурат напротив ее окна. А потом Полина увидела его — высокого, красивого, с большим букетом красных роз в руках. Крупные снежинки, что медленно падали с неба, оставались на его плечах. Саша будто почувствовал, что за ним кто-то наблюдает и перевел свой взгляд на окно. Остановился. Хрупкая фигура, она обнимает себя руками, ждет его. Он далеко и не может разглядеть черты ее лица, но отчего-то уверен, что Полина улыбается. Чувствует.
— Прости. Банально, знаю, — Саша указал на красные розы, что так же были покрыты снегом. Он только-только начал таять, оставляя мокрые разводы на его темном пальто.
— Мне будут приятны любые цветы. Главное, что от тебя, — Полина вдохнула нежный, слегка сладковатый аромат чуть приоткрывшихся бутонов.
— Я смотрю, ты уже готова.
У двери стояла небольшая сумка с ее вещами. Саша заботливо привез ее, когда оба поняли, что Полине стоит задержаться в больнице на несколько дней ради ее безопасности — отравление таким большим количеством наркотика не может не сказаться на ее здоровье.
— Уже давно. Хочу домой. В душ.
— Тогда одевайся и пошли.
Она не была дома каких-то четыре дня, а кажется, целую вечность. Даже запах в квартире изменился.
Саша помог ей раздеться, каждое его движение аккуратное, он оберегает ее.
— Саш, — остановила она его, — может, не будем сидеть дома? Не могу я уже быть в четырех стенах. Хочется гулять.
— Хорошо. Куда хочешь?
— На каток? — с надеждой в голосе спросила Полина.
— Чтобы ты упала и сломала себе ногу? Ты же не можешь без приключений, — Саша продолжает помогать ей раздеваться, сажает ее на стул и снимает один кроссовок, развязав шнурки, потом медленно, но слаженными движениями, проделывает тоже самое со вторым. Смотрит на нее снизу вверх, ухмыляется Полининой реакцией на его слова. Она не обижена, скорее обескуражено, что Саша так считает.
— Ты правда так думаешь? — глубокий вдох и быстрый взгляд — вопрос без ответа. Так обычно бывает, когда отвечать Александр Ярский считает глупым, ведь все должно быть и так понятно. — Хорошо, может, просто прогуляться по ВДНХ? Пожалуйста, Саша, — Полина сложила руки в молитвенном жесте.
— В душ, переодеваешься, точнее одеваешься тепло, и поехали, — Он что-то еще говорил ей вслед, но Полина пулей унеслась в душ. Удивилась, как это Саша не озвучил такое нелюбимое ей “пятнадцать минут”.