22 июня 1941: тайны больше нет: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

20 июня 1941 г. в 3.00 утра начальник ОУ ГШ генерал Ватутин направил командующим Одесским, Прибалтийским и Ленинградским округами телеграммы, которыми им предписывалось «не позднее 23.6.41 представить в ГШ разработку вопросов взаимодействия» с флотами — соответственно с Черноморским, Балтийским и Северным. В 5 часов утра уже 21 июня 1941 г. телеграмма аналогичного содержания отправлена и в адрес командующего войсками Закавказского военного округа[390]. При всем искреннем уважении к памяти этого военачальника, более чем затруднительно воздержаться от нелицеприятного вопроса, пускай и в ретроспективе: а что, раньше нельзя было вспомнить об этом?! Ведь и до 20 июня знали о точной дате нападения, а 20 июня 1941 г. все уже абсолютно точно знали, что нападение произойдет ранним утром 22 июня. Когда же местному командованию было время согласовывать свои действия?!

20 и 21 июня 1941 г. высшее советское руководство предупредило руководителей крупнейших партийных организаций страны о нападении Германии[391]. Как впоследствии вспоминал В.П. Пронин (1-й секретарь МК партии), Сталин им прямо заявил: «Возможно нападение немцев»![392] А нарком ВМФ адмирал Н.Г. Кузнецов в своих мемуарах отмечал, что «по словам Василия Прохоровича Пронина, Сталин приказал в эту субботу (то есть 21 июня. — А.М.) задержать секретарей райкомов на своих местах и запретить им выезжать за город. “Возможно нападение немцев”, — предупредил он»[393].

21 июня 1941 г. ранним утром в авиадивизии ЗАПОВО поступила телеграмма следующего содержания: «Сов. секретно Серия «Г»

Расшифрованная телеграмма № 217

Из Лиды Подана 4—08 21.6.41 Принята 8—00 21.6.41 Поступила в ОШШС 8—05 21.6.41 Расшифрована 8—15 21.6.41 Адрес: Командирам АД, нач-кам районов авиационного базирования, к-рам отдельных АП.

Командующий ВВС приказал все части привести в боевую готовность, подвести необходимое количество боеприпасов принять необходимые меры маскировки аэродромов, матчасти и транспорта. Об исполнении донести 21.6.41 повторяю 21.6.41 к 18–00»[394].

И еще о многих мероприятиях по подготовке к отражению грядущей агрессии Германии можно было бы сказать, причем как серьезно и честно исполненных, так и исполненных через пень колоду, не говоря уже о вовсе не исполненных, но, увы, в одной главе всего не перечислить. Для этого необходимо написать многотомную энциклопедию.

Наконец, поздним вечером 21 июня, после долгих обсуждений и редакций, был составлен и направлен в округа документ, с давних пор именуемый как директива № 1:

«Военным советам ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдОВО. Копия: Народному комиссару Военно-Морского Флота

1. В течение 22–23 июня 1941 года возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, Приб. ОВО, Зап. ОВО, КОВО, Од. ОВО. Нападение может начаться с провокационных действий.

2. Задача наших войск — не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения. Одновременно войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского округов быть в полной боевой готовности, встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников.

Приказываю:

а) в течение ночи на 22 июня 1941 года скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе;

б) перед рассветом 22 июня 1941 года рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировать;

в) все части привести в боевую готовность. Войска держать рассредоточено и замаскировано;

г) противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов;

д) никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить.

Тимошенко, Жуков. 21 июня 1941 года»[395].

Казалось бы, Сталин обеспечил, насколько это было возможно в той ситуации, максимально выгодные политические условия для вступления в неизбежную войну, разведка свой долг перед Родиной выполнила, своевременно предупредила о дате нападения и даже час начала агрессии назвала, не говоря уже о других представленных и необходимых для командования сведениях, так или иначе планы прикрытия имелись, даже планы обороны государственной границы и ПВО дополнительно разработали, хотя они и не были утверждены ни ГШ, ни НКО, вроде бы и войска заранее перебрасывались к западной границе, заранее приводились в боевую готовность и выводились на рубежи обороны, хотя большей частью через пень колоду, оружие, боеприпасы и боевая техника, а также ГСМ и другое необходимое имущество имелись в предостаточном количестве, предупреждающая о внезапном нападении директива была дана, и тем не менее грянула такая трагедия, что боль от нее не проходит до сих пор. ПОЧЕМУ?!

Ограничиться только очередным упоминанием вывода авторов «1941 — уроки и выводы» о том, что «советское командование непродуманно подошло к выбору стратегических действий. Фашистской стратегии блицкрига была противопоставлена не оборона, в том числе и маневренная, с широким применением внезапных и хорошо подготовленных контрударов, а, по существу, стратегия молниеносного разгрома вторгшегося противника. Однако, в отличие от немецкого блицкрига, наши так называемые молниеносные действия не обеспечивались ни заблаговременным развертыванием войск, ни их высокой боевой готовностью, ни умелой организацией контрнаступления, ни поддержкой контрударных группировок авиацией. Естественно, это привело к поражению» — значит, сказать не все.

Хотя к одному выводу уже сейчас можно прийти — хоть нажимай своевременно «красную» кнопку, хоть не нажимай ее, но результат был бы, увы, тот же, ибо от «безграмотного сценария вступления вооруженных сил в войну» ничего другого ожидать было невозможно!

Глава 7

Так кто же и в чем виноват?

Резюме по итогам предыдущих этапов разведывательно-исторического исследования (военно-стратегические аспекты, часть 2)

«Если стратегия вступления государства и армии в войну изначально ошибочна, то ничто — ни искусство генерала на поле боя, ни доблесть солдат, ни отдельные одноразовые победы — не могло иметь того решающего эффекта, которого можно было ожидать в противном случае. Одной из важнейших причин поражения наших войск в начальный период войны явилась недооценка Наркоматом обороны и Генеральным штабом существа самого начального периода войны, условий развязывания войны и ее ведения в первые часы и дни».

Действительно, есть две стратегии вступления в войну, которые надо четко разделять: стратегия вступления государства в войну и стратегия вступления вооруженных сил (а не армии) государства в войну.

За стратегию вступления государства в войну Тимошенко и Жуков (да и в целом генералитет) не отвечали и претензий к ним в этой части быть не может. Это была компетенция Советского правительства или, если угодно, лично Сталина, как главы правительства и фактического главы государства к моменту начала войны. Но он-то со своей обязанностью справился блестяще, причем ряд предпринятых им шагов задолго до Великого 9 Мая 1945 г. обеспечили неминуемую неизбежность Великой Победы:

«Гитлер еще до начала боевых действий против СССР проиграл И.В. Сталину две самые важные стратегические операции — битву за Пространство и битву за Время, чем и обрек себя на поражение уже в 1941 году», следовательно в конечном счете и на полное поражение и безоговорочную капитуляцию Германии в 1945 г. Таков высокопрофессиональный, по-военному четкий и ясный, исторически, научно и стратегически абсолютно обоснованный вывод возглавлявшего в 1997–2005 гг. Академию Генерального штаба ВС РФ генерал-полковника В.С. Чечеватова[396].

И хотя ни избежать, ни даже еще раз оттянуть время столкновения не удалось, однако СССР однозначно стал жертвой вероломной, подлой, ничем не спровоцированной агрессии! И сколько бы ни пытались доказать иное, все равно ничего не выйдет. К тому же Сталин ловко, искусно и заблаговременно ликвидировал и угрозу двух- и даже трехфронтового нападения на СССР. Более того, заставил-таки Запад встать на сторону СССР. Хуже того. Естественно, для агрессоров всех мастей, а также союзников, в том числе, увы, и наших, учитывая, скажем вежливо, их весьма специфическое отношение к СССР. Как черт ладана опасавшийся войны на два фронта Гитлер получил-таки ее именно на два фронта. И даже не на два, а на три фронта, потому как советское руководство очень быстро развернуло мощное партизанское движение в тылу врага. К тому же в качестве противника Гитлер схлопотал-таки мощную антигитлеровскую коалицию в составе СССР, США и Великобритании, за которыми стояло полмира. Хотя англосаксы далеко не сразу открыли действующий Второй фронт на европейском континенте — длительное время они предпочитали разбираться с Германией на африканском континенте, а с Японией — на Тихом океане. Угроза нападения Турции была также ликвидирована дипломатическими средствами. Япония тоже получила войну на два фронта — уже давно, с 1937 г., и не без поддержки национально-освободительной борьбы китайского народа со стороны СССР, тянувшуюся войну в Китае и войну с США и Великобританией, как лидером Британского Содружества наций. Союзники Гитлера получили в качестве противника все ту же антигитлеровскую коалицию — Сталин намертво дожал и Лондон, и Вашингтон, вынудив их объявить войну союзникам рейха. Наши союзники же получили мощнейший внутренний фронт… в поддержку СССР, и сколько бы они ни желали, особенно на первых порах, не очень-то вмешиваться в дела помощи Советскому Союзу, их внутренний фронт поддержки Советского Союза не позволил им этого сделать.

Так что какие могут быть претензии к Сталину? Осуществленная до 22 июня и осуществлявшаяся Сталиным далее стратегия вступления государства в войну была не только правильной, но и единственно возможной в тех конкретных условиях. Как ни пытался Гитлер представить свое нападение на СССР как «превентивное», как акт защиты от готовящейся агрессии СССР, Сталин его переиграл! Это была блестяще реализованная стратегия, в колоссальной степени предопределившая ВЕЛИКОЕ 9 МАЯ 1945 года.

Однако в части, касающейся выбора стратегии вступления вооруженных сил в войну, за что персональную ответственность несли лично нарком обороны Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко и начальник Генерального штаба, тогда генерал армии Г.К. Жуков — здесь мы возвращаемся к тому, что он наплел писателю Симонову, — то вот тут генерал-полковник ГРУ Н.Ф. Червов, чье мнение было приведено выше, увы, не совсем точен — в реальности же никакой «недооценки Наркоматом обороны и Генеральным штабом существа самого начального периода войны, условий развязывания войны и ее ведения в первые часы и дни» попросту НЕ ИМЕЛО МЕСТО БЫТЬ!

Достаточно даже беглого взгляда на давно опубликованные тексты выступлений Жукова, Тимошенко и ряда других военачальников на декабрьском 1940 г. совещании высшего командного состава РККА, чтобы мгновенно убедиться в том, что они прекрасно все знали, в том числе и о существе самого начального периода современной на тот момент войны, условий развязывания такой войны и ее ведения в первые часы и дни, очень трезво оценивали военно-стратегическую ситуацию, прекрасно понимали суть блицкрига и даже выдвигали весьма серьезные предложения по совершенствованию подготовки войск к отражению агрессии. Подчеркиваю, все это давным-давно опубликовано и любой может ознакомиться с этими материалами[397].

[390] ЦАМО РФ. Ф. 229. Оп. 164. Д. 1. Л. 31, а также «1941 — уроки и выводы». М., 1992. С. 86 и Военно-промышленный курьер № 15 от 18 апреля 2012 г.

[391] Досье Гласности. История и Современность. 2003. С. 6.

[392] Там же.

[393] Цит. по: http://militera.lib.ru/memo/russian/kuznetsov-l/index.hnml.

[394] ЦА МО РФ. Ф. 14. Гв. БАП, Оп. 178446. Д. 2. Л. 310. Документально факт установлен и введен в научный оборот исследователем Г. Спаськовым.

[395] Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. М., 1969. С. 243. Это самое первое издание его мемуаров.

[396] В полном объеме мнение генерал-полковника В.С. Чечеватова выглядит так: «СССР… “перенес” (в 1939–1940 гг. — А.М.) границу на сотни километров на запад от Москвы, Киева, Минска, Ленинграда, что явилось одной из основных причин срыва плана “Барбаросса”, рассчитанного на молниеносный первый удар… До начала Смоленского сражения 10 июля 1941 года немецкие войска, наступая со средним темпом до 34 км в сутки, продвинулись в глубину СССР до 680 км, 10 сентября — к концу сражения — они углубились еще до 250 км темпом до 3,7 км в сутки, а оставшиеся до Москвы 250 километров войска вермахта преодолевали с огромными потерями со средним темпом уже до 2,9 км в сутки. Если бы не вырванные у Гитлера 250–350 км пространства от старой границы СССР, Смоленское сражение по времени стало бы битвой за Москву со всеми вытекающими последствиями. Отсюда вывод: “Гитлер еще до начала боевых действий против СССР проиграл И.В. Сталину две самые важные стратегические операции — битву за Пространство и битву за Время, чем и обрек себя на поражение уже в 1941 году”». Приводится по Интернету.

[397] См.: Русский архив. Великая Отечественная. Накануне войны. М., 1993. Т. 12. С. 129–151, а также РГВА. Ф. 4. Оп. 18. Д. 56. Л. 1—52. Материалы выступлений высших командиров НКО и ГШ на расширенном Военном совете РККА в декабре 1940 г.