— А как же, насчет вашего рассказа? Помните, вы там описываете героя с пистолетом, раскатывающего на автобусе “шестьсот шестьдесят шестого” маршрута? Он тоже из раздела вашего черного юмора или за ним стоит что‑то серьезное? Или вы услышали эту историю от кого‑нибудь? — спросил Григорьев.
— Нет, все намного прозаичней. Пьяный был, возвращался из гостей, сел ночью не на тот автобус, а он завез меня в какую‑то тьму — таракань. Я вылез, взглянул на номер маршрута и у меня волосы на голове дыбом встали. На табличке были нарисованы три шестерки. Сами понимаете, что с перепоя можно себе вообразить. Я и не знал, что в Москве такой автобусный маршрут существует. Прямо на остановке я и набросал план рассказа. Дома записал его, отправил в какую‑то редакцию и на два года о нем забыл, пока не попросили приехать за гонораром. Странно, что вы именно об этом рассказе вспомнили. У меня, кроме него, еще целая куча страшилок написана. А вы, случаем, не издатель?
— Нет, — отрицательно покрутил головой Григорьев, — но я бы на месте редакторов не очень спешил публиковать подобные ужастики. Как сказал бы один мой знакомый, что у народа и без них “крыша едет”. — Он встал и направился к выходу из кафе.
— Странный у тебя приятель, — сказал Сергею автор страшилок.
— Расстроился. Константин рассчитывал, что ты все это с натуры срисовал. Хотел тебя получше порасспросить, куда твой главный герой пистолет кинул, а то он никак со своей тещей разобраться не может. Решил крайнее средство испробовать.
— Бедненький, неужели он считал, что все это правда? — Искренне удивилась женщина. — Неужели он ни одной статьи не читал о роли авторской фантазии в литературном творчестве?
— Но вы же сами чуть не поверили в то, что нас ожидает в конце тысячелетия страшный суд.
— Мне было интересно подыграть Герману и, хотя бы на мгновение, представить, что все это может произойти наяву. Жизнь такая скучная, а это немного будоражит кровь.
— Смотрите, ребята, не доиграйтесь. — Николаев тоже встал из‑за стола. — Иногда очень важно остановиться и не перейти некую грань.
— А, — махнула рукой женщина, — вы такой же скучный, как ваш приятель.
***
Николаев нашел Григорьева возле стоянки, где они договорились встретиться с водителем. Машины еще не было видно, Константин же стоял возле дерева и блевал.
— Чего это ты нашим литераторам творческую атмосферу портишь? — не преминул съязвить Сергей.
— Ну и дела, — сказал Константин вытираясь носовым платком, — напоили меня, а теперь еще какие‑то претензии предъявляют. Зря только съездил и деньги потратил.
— Как ты на работу в таком виде заявишься?
— Выпью парочку таблеток аспирина, отосплюсь на диванчике в кабинете до полуночи, а там после двенадцати выходит на работу наш мясник. Надо быть в полной боевой готовности.
— Так ты, наконец, поверил в версию Федоровой?
— Отстань от меня. Я никому и никогда не верил.
— Это уж точно. Но в любом случае, ты сейчас проверяешь все, что связано с числом шестьсот шестьдесят шесть. Кстати, ты записную книжку Федоровой не брал? А то она думает, что это моя работа.
— Что ты меня загружаешь? Откуда я могу знать где какая‑то записная книжка, раз даже хозяйка считает, что это ты стянул.
— А по морде?
— Я при исполнении.
— А я вижу, что ты одет по гражданке и пьян.
— Это еще доказать надо.
— Об этом я и говорю, — усмехнулся Николаев.
— Ну, зараза. Попадись ты мне только в лапы.
— Я законопослушный гражданин.
— А мне все равно кто, хоть столб. Дайте мне паспорт и я любого под “вышку” подведу. Особенно, такого законопослушного, как ты. Понял?
— Это уж точно. Ладно, мир, — Николаев протянул руку Григорьеву, и тот хлопнул по его ладони своей. — Правильно в народе говорят, что лучше иметь хорошего врага, чем плохого друга.
Не известно, до чего бы они еще договорились, возможно, до очередной ссоры, если бы в этот момент к ним не подъехала прокурорская “Волга”.