Число зверя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Марков вынул из кармана фотографию и протянул киллеру.

— Знакомая личность, — улыбнулся он. — Думаю, что если бы все, кому он встал поперек горла, скинулись мне по десять баксов, я мог бы сразу после этого выступления с чистой совесть выйти на пенсию.

— Надеюсь, вы обойдетесь без стрельбы и взрывов.

— Вы меня обижаете, — Артист элегантным жестом перекинул через плечо один из концов мохнатого шарфа. — Я художник и не опускаюсь до подобных тривиальных методов.

— Вот и хорошо. Когда вы намерены покончить с этой проблемой?

— В народе говорят, что спешка нужна только при ловле блох. В таких же деликатных делах она просто противопоказана.

— В моем случае она как раз очень даже желательна. Я дам вам одного молодого человека, он ознакомит вас со всем, что у нас есть на нашего клиента. Заодно и прикроет, если что. Ему можно доверять как мне самому.

— Я работаю один и мне не нужны помощники.

— Вероятно вам забыли сообщить, что я плачу по двойному тарифу, — Марков вынул из бокового кармана пиджака плотный конверт и протянул “киллеру”. — Здесь половина.

— Это другое дело. Но боюсь, что раньше чем через три дня все равно ничего не выйдет. Слишком много заказов. Народ спешит перед периодом летних отпусков избавиться от головной боли.

— Что ж и на этом спасибо. Мне сказали так же, что вы большой мастер по компромату. Если наше первое сотрудничество пройдет хорошо, я бы хотел ангажировать вас еще несколько раз в самое ближайшее временя.

— О, пренепременно, но вначале мы закончим этот танец. — Артист надел на голову свою дурацкую шляпку, — Ну я пошла. Целую дорогой, — и он, жеманно повернувшись на высоких каблучках, послал через плечо Маркову воздушный поцелуй.

***

Николаев сидел на диване и тупо смотрел в стоявшее на столике зеркало. Да, видончик. Сколько раз себе говорил, больше не появляться в ЦДЛ и не хлестать там с литераторами водку, ан — нет, опять приплелся туда. Боже, как болит голова! Может, в этом и заключается основное предназначение русского писателя — испытывать боль за весь свой народ. Слышал бы кто, какую чушь я порю, точно бы сразу в “кащенко” загремел. Все, завязал, больше пить не буду. “Меньше — тоже,” — сказал бы старый приятель Николаева Владимир Соков.

Раздался стук и тут же, не дожидаясь ответа, дверь в комнату распахнулась. На пороге стояла соседка. Ну это было уже верхом наглости. Николаев открыл было рот, чтобы в доходчивой для нее форме объяснить правила хорошего тона, как она вдруг необычайно ласково и даже с испугом обратилась к нему:

— Сереженька, к тебе сам президент приехал.

— Крыша поехала, старая карга? Почему врываешься без спроса? — прикрикнул на нее, прикрываясь одеялом, Николаев.

Два дюжих мужика выдернули старуху из дверей в коридор, протиснулись в комнату и быстро обшарили ее глазами. Один даже заглянул за зеркало.

— Ты, что ль, Сергеем Николаевым будешь? Принимай гостя, — сказал старший из них и показал на дверь.

Сергей взглянул туда и ахнул.

В дверях стоял сам Президент, собственной персоной. Вот это дела! Николаев посильней натянул на себя одеяло. Мать честная, такое только во сне может привидится. Не иначе как какая‑нибудь компания в связи с выборами или перевыборами. С похмелья Николаев никак не мог вспомнить, прошли они или только намечались. Особенно тяжело это было вспомнить, потому, что сам он никакого участия в подобных мероприятиях даже в советское время никогда не принимал. Сергей считал, что от перемены мест слагаемых сумма в его кармане не увеличивается, а только уменьшается, так как ни один из дорвавшихся до власти чиновников и не думает об проблемах своих избирателей, а, тем более, о своих предвыборных обещаниях, он мечтает только побольше загрести под себя и подольше удержаться у кормила. А тут такое дело, первый человек в стране, взял и так просто заявился к Николаеву.

Дорогой гость тем временем подошел к стоявшему возле письменного стола креслу. Охранник одним движением руки смел с него на пол николаевские рукописи, брюки с рубашкой и пододвинул под Президента. Тот сел, даже не заметив, что наступил на рубашку, и обратился к все так же сидящему с открытым ртом Сергею:

— Проси что хочешь.

— Гаркните на мою соседку, чтобы она без штанов и в неглиже по коммуналке не бродила. Она же не Бриджит Бардо, меня и вырвать может, — вдруг ни с того ни с сего, вырвалось у Николаева. — И по холодильникам не шастала. И по карманам перестала лазить. И народ не доставала, — понесло его.

— А ну‑ка, дайте ее сюда. Как, там, ее?

— Измайлова.

Кто‑то из коридора втолкнул соседку в комнату.

— Что же это ты, старая вонючая урка, моих людей забижаешь? Голышом по квартире расхаживаешь. Опять воруешь, документы подделываешь. Или обратно на нары захотела? — повысив голос и добавив в него стальных ноток, рявкнул президент.

Подбородок и колени у Измайловой затряслись, затем послышалось тихое журчанье и по ляжкам, а также по спущенным до колен рваным чулкам, что‑то потекло. Прямо под ногами у нее образовалась довольно внушительная лужа.

— Да уберите вы ее отсюда, весь воздух испортила, — сморщив нос, сказал президент. — Вот и общайся с этими уродами. Как ты здесь живешь? — Он встал и направился к дверям. — Припозднился я у тебя. Пора и честь знать. Если что нужно, — звони.