Число зверя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Это все.

— Что, вы просто обвели даты кружочками, соединили линиями и получили три шестерки?

— Нет, конечно. Вначале, мне показалось, что дело в том, где их находят, затем подумала, что это как‑то связано с лунными циклами. Точнее, с полнолунием, когда некоторые психически ненормальные люди становятся особенно возбужденными. После нескольких неудач, мне удалось найти календарь, на котором читалось это число. Вот, в принципе, и все.

— Я бы никогда не догадался, хотя, по — своему, тоже ищу убийцу.

— Вы работаете над статьей?

— Нет, я сейчас больше литератор, чем журналист, и хочу написать на этом материале детективную повесть о работе правоохранительных органов. По — моему, в расследованиях подобного плана особенно хорошо видны все изъяны в работе государственных структур. У многих уже давно отпали всякие сомнения в том, что их действия малоэффективны при нынешнем развитии общества и требуют коренной перестройки всех органов.

— Так вы хотите написать не просто детектив, а критическую повесть о работе наших органов? И они после этого еще разрешают вам присутствовать при расследовании и совать всюду свой нос? Извините, но именно эти слова, по — моему, передают лучше всего смысл моего вопроса.

— Ничего, нам не привыкать. А насчет того, что они дают всюду совать свой нос, то это слишком преувеличено. Вы же сами видели. Мне приходится проявлять некую самодеятельность и нездоровое любопытство, как в данном случае. Я ведь пишу не обычную статью с критикой наших органов, а художественное произведение.

— Понятно. А чем вы еще занимаетесь, о чем пишете, кроме как об охоте за скальпом “Джека — потрошителя”?

— Ну, так я его не называю. А, вообще‑то, я сейчас “копаю” под Кремль.

— Это как?

— Пишу повесть об одной из самых страшных тайн Кремля. Действия ее развиваются на пространстве от России до Италии. Довольно занимательная и таинственная история. Она даже как‑то пересекается с нынешней историей о маньяке — убийце. По крайней мере там и здесь присутствует упоминание о “числе зверя”. Если вам интересно и у вас есть время, я могу вкратце рассказать ее сюжет.

— С удовольствием послушаю.

Сергей поудобней расположился в кресле и начал свой рассказ:

— Можно без преувеличения сказать, что началом для этой истории, точнее, сюжетом для моей новой повести, послужил рассказ красного латышского стрелка и одно мое странное приобретение. Впрочем, начнем все по порядку. Дело в том, что живя еще в Прибалтике… В Москве я оказался совершенно случайно, в результате обмена и того, что меня, как “русского оккупанта” выжили из Латвии, где я некогда имел неосторожность родиться. Так вот, там я имел возможность познакомиться с одним из латышей, служившим в Кремле, в личной охране Ульянова — Ленина. Странно, почему в Прибалтике так не любят Владимира Ильича? Разрушили все его монументы. А, ведь, только благодаря дедушке — Ленину и его “брестскому миру” Латвия, Литва и Эстония смогли после революции семнадцатого года обрести независимость. Какая черная неблагодарность! А вот в Финляндии, с большим удовольствием поставили памятник своему благодетелю, освободившему их от “русского рабства”. Ладно, это отдельная история, как и история красных латышских стрелков, уничтожившие после Октябрьской революции столько российской интеллигенции, что до сих пор у знающих людей волосы дыбом встают. Счет шел на миллионы. Моя бабушка до самой смерти, при упоминании фамилии неподкупного комиссара Берзиньша, самолично расстреливавшего в Питере офицеров и прочую “буржуазию”, включая и детей, хваталась за валидол. Кто же и кому должен выставлять счет, мы латышам или они нам?

— Как‑то зло вы о них отзываетесь.

— Ничего подобного, большинство моих знакомых и друзей были там как раз латышами. Только не секретарями парторганизаций, которые срочно перекрасились из интернационалистов в “крутых” национал — патриотов, а обычными работягами. И о них, как о людях и специалистах своего дела, я не могу сказать ничего, кроме хорошего. Просто мне не нравится, когда под прикрытием благородных лозунгов о независимости, и это не только в Латвии, одна нация пытается выжить за счет угнетения и лишения каких‑либо прав других групп населения.

— Возможно, вы правы и лучше меня разбираетесь в этом вопросе.

— Ладно, — махнул рукой Николаев, — чего я завелся? Я же хотел вам рассказать об одной, многие века усиленно скрывавшейся от народа, тайне московского Кремля. Дело в том…

В это момент в прихожей раздался звонок.

— Извините, — Марина встала с дивана и пошла открывать дверь.

— Здравствуйте, — раздался в прихожей голос Григорьева, и через секунду он собственной персоной вырос на пороге гостиной.

— Привет, — кивнул ему Сергей.

— Вот, проходил мимо, смотрю, твоя колымага стоит, дай, думаю, зайду. Может, ты чего‑нибудь новенькое раскопал. Я не помешал вашей беседе? — поинтересовался у хозяйки Григорьев, хотя, по всему было видно, что даже если бы ему и сказали, что помешал, он все равно не ушел.

— Нет, — Марина вновь уселась на диван. — Присаживайтесь. Ваш друг рассказывает мне сюжет своего нового произведения.

— Да? Очень интересно, — развалившись в кресле, сказал Григорьев. — У меня как раз есть полчасика свободных, с наслаждением послушаю.

Николаев недовольно покосился на него. Одно дело рассказывать какую‑либо историю красивой женщине, и совершенно другое — скептически настроенному сыщику. Но отступать уже было поздно, и он продолжил:

— Так вот, как я уже говорил, в своей повести мне хотелось бы рассказать об одной из утаивающейся многие века тайне московского Кремля. Мне о ней рассказал, это я тоже повторяю для вновь прибывших, — Сергей еще раз, и не очень приветливо, взглянул на Константина, но тот сделал вид, что рассматривает носки своих запыленных туфель, — бывший красный латышский стрелок. Эту историю, в свою очередь, поведал ему древний старик. Латыш совершенно случайно наткнулся на него в один из обходов Кремля. Как я понял из рассказа, старик был очень болен и жил в совершенно затерянной келье огромного лабиринта подземных помещений одного из кремлевских соборов. Он практически не выходил из своего жилища на божий свет, и единственными его собеседниками и друзьями были горы старинных книг, сваленных в полузатопленном коридоре, рядом с его жилищем. Их стаскали сюда и бросили на погибель по приказу какого‑то уж очень ретивого хозяйственника, которому было поручено срочно очистить помещения Кремля для приема нового правительства Советской Республики, переехавшего в марте тысяча девятьсот восемнадцатого года из Петербурга в Москву. Латышский стрелок не выгнал старика, как тогда было принято, а обошелся по — божески, даже стал подкармливать. В благодарность старик и рассказал ему эту историю.

— Вступление длинное, но многообещающее, — улыбнулась Марина и исподтишка бросила взгляд на стоявшие на столике часы.

— Эт — точно, — ехидно поддакнул Григорьев.